Баскетбольный тренер из Барнаула рассказал, как работает с профессионалами и любителями, используя нейросети

Евгения Сорокина можно назвать уникальным тренером. На профессиональном уровне он не играл, но в свои 32 года после нескольких стажировок в летней школе НБА в США он успел поработать в тренерских штабах «АлтайБаскета», «Барнаула», «Руны», был главным тренером «Челбаскета», а последние четыре года — помощником Василия Карасёва в команде Единой лиги «ВТБ» «МБА-МАИ». В столице Алтайского края он каждое лето организовывает баскетбольный кэмп для детей и профессиональных игроков, а почти пять лет назад Евгений запустил в нашем городе академию Tigers.

Нейросеть поможет, но ответственность — на тренере 

— Евгений, ты приехал в Барнаул, но отпуска как такового у тебя нет: сначала был баскетбольный кэмп, сейчас перед нашей встречей ты проводил вебинар.

— Да, дни получаются насыщенными. В конце апреля «МБА-МАИ» закончил выступление в плей-офф Единой лиги ВТБ, и практически сразу по возвращении на Алтай я запустил свой авторский тренерский курс, назвал его «Архитектура». Есть определённое количество тренеров, которых я регулярно консультирую в сезоне. Это редко происходит очно, в основном онлайн-форматы и зумы, потому что все тренеры из разных городов, некоторые даже не из России, и все разного уровня. Как я всегда говорю, у нас разные команды, разные игроки, но примерно одна и та же головная боль, которая не даёт спать ночами. Людям не хватает системного подхода: хотят вести соцсети — не знают, с чего начать. Хотят работать с нейросетями, но не знают, какую выбрать, и так далее. Все хотят развивать игроков, но тоже нужны опорные точки. И я запустил свой курс, онлайн-обучение длилось шесть недель. В основе — восемь модулей: современные трендовые подходы коучинга, анализ соперника, правильная работа с видео, статистикой, причём не с базовой, а с более продвинутой, нейросети и построение личного бренда. У нас были двухчасовые онлайн-занятия по воскресеньям, плюс домашние задания. Участвовали 12 тренеров из России, Казахстана, даже Сербии, это специалисты высокого уровня.

— Ты упомянул про нейросеть. Как искусственный интеллект можно использовать в баскетболе?

— Он не заменяет тренера, он его усиливает. Конечно, если человек слабо разбирается в баскетболе, ИИ ему никак не поможет. Нейросеть — это работа с массивами данных, поможет проанализировать статистику, анкеты игроков и другое. Но всё зависит от правильности запроса к ней.

— Если я при подготовке к матчу попрошу нейросеть проанализировать игры условного «Уралмаша» и выдать мне план на игру с ним — она поможет?

— Поможет. Нужно суметь отделить зёрна от плевел. Но, работая с нейросетями в повседневной жизни, уверенно могу сказать, что зёрна точно будут. Повторюсь, с нейросетями надо уметь работать, а кому-то перед освоением искусственного интеллекта лучше сначала освоить естественный. Ну и надо понимать, что ответственность за результат игры с «Уралмашем» в любом случае будет на тебе, а не на нейросети.

Из Tigers уходят в «АлтайБаскет» и «Барнаул». Но некоторые возвращаются 

— Давай про кэмп. Завершился пятый сезон. В материале «Алтайского спорта» про кэмп упоминался воспитанник барнаульской школы баскетбола Матвей Вайнтруб. Я его видел на кэмпе в позапрошлом году. Насколько у тебя там вообще стабильный состав участников?

— Есть ещё ребята, кто приходит не первый год. Например, Никита Газукин, который в предстоящем сезоне уже будет играть за команду ДЮБЛ. Он участвовал ещё в первом кэмпе. Лев Белугин, игрок СШ «Победа», если не ошибаюсь, был уже в четвёртый раз. Сложность в том, что кэмп проходит летом — кто-то уезжает со спортшколой в лагерь, кто-то к бабушке в деревню, кто-то в отпуск с родителями. В прошлом году, например, приходил парень, который занимается баскетболом в Санкт-Петербурге, но приехал сюда к бабушке и посещал тренировки. Конечно, каждый год такое ему повторять сложно. Но одна из задач нашего кэмпа — сформировать у ребят профессиональное отношение к баскетболу, погрузить их в профессиональную среду.

— Кто был из взрослых игроков?

— В этом году из профессионалов приехал мой однофамилец Егор Сорокин. Он уже был у меня в команде Единой лиги ВТБ, минувший сезон начинал во владивостокском «Динамо», заканчивал в Ижевске. У него вообще интересный случай. Звонит, говорит: «У меня скоро свадьба в Санкт-Петербурге. Можно, прилечу сюда с невестой на неделю?» В итоге прилетели, сняли квартиру, он неделю тут тренировался, потом улетел в Питер, и на следующий день была свадьба. Я люблю таких ненормальных людей, я сам такой, у кого страсть к игре побеждает вообще всё. Ещё получилось так, что финальный день взрослого кэмпа совпал с первым днём детского, Егор успел дать мастер-класс.

— Ты организовываешь кэмп только в Барнауле. Не думал запустить его в Москве, там бы и охват игроков, и прибыль, думаю, была бы больше?

— Конечно, больше. Но я настолько люблю Барнаул, свою малую родину, что неделю работы здесь не готов поменять на эту прибыль. А делать кэмп в Барнауле и потом где-то ещё просто нет времени. В прошлом году я планировал провести на Алтае два с половиной месяца. Но в итоге два месяца из этого периода провёл в США. В этом году туда не полечу, но в любом случае организовывать что-то в ущерб нахождению на малой родине не хочется.

— Кэмп — это единственный период, когда ты работаешь с детьми?

— Да. Это интересно, но детский тренер — это совершенно другая профессия, к которой отношусь с большим уважением. Эти специалисты работают с детьми задолго до того, как начинает пробиваться талант, что-то вырисовываться на будущее. Когда у тебя в сезоне в команде 40-летний Евгений Воронов, а в кэмпе — дети, которые не то что не родились, когда он проводил первый сезон, тогда ещё их родители детьми были — совсем разные ощущения.

— То есть взять на постоянную работу какую-нибудь команду ДЮБЛ ты не готов? Или Молодёжной лиги?

— О ДЮБЛ, если честно, никогда даже не думал. Мне очень нравится заниматься селекцией, развитием игроков. В Молодёжную лигу ВТБ предложения есть каждый год. Но мне такие проекты интересны на дистанции три-пять лет, чтобы можно было выстраивать команду, индивидуальный план развития игроков. Когда ты в десять лет в профессиональном спорте, уже нормально относишься к тому, что в межсезонье полкоманды меняется, появляется новая концепция игры. Но с детьми, подростками так нельзя. А в нашем мире, где всё так быстро, нельзя, никто не даст гарантии, что даже в следующем сезоне продолжится история какой-то команды, не говорю уже про более длительный срок. И это меня останавливает, потому что не хочется, чтобы твоя работа ушла в никуда. Хочется, чтобы это было полезно.

— Академии Tigers, основателем которой ты являешься, в следующем году пять лет. Можно её назвать спортшколой?

— Однозначно да, потому что мы видим результат. Приходит ребёнок, который из трёх ударов мячом об пол один раз попадает себе в ногу, второй раз в голову, третий — в стену. Но через какое-то время он в составе Tigers играет в чемпионате школьной баскетбольной лиги, берёт медали «Оранжевого мяча». Если есть рост, значит, есть и школа. Он может и поменять место тренировок, а потом родители присылают фотографии, где их ребёнок в форме «АлтайБаскета» или СШ «Победа» стоит с кубком — и это тоже нормально.

— И нет ревности?

— У меня точно нет. Крепостное право у нас отменили давно. Всегда говорю: зачем тренеру нужен недовольный игрок, что в профессиональном спорте, что в детском. Неважно чем: зарплатой, условиями, уровнем, тренерской работой. Отдайте его в аренду, отпустите в другую школу. Наши ребята играют за «Победу» и «АлтайБаскет». Но дело ещё в том, что некоторые, поиграв там, возвращаются обратно.

— Можешь объяснить, чем Tigers отличается от «Победы» и «АлтайБаскета»?

— Это совершенно разные концепции, в первую очередь потому, что мы не бюджетная организация, у нас нет задания по набору детей, необходимости обязательно играть в каких-то турнирах. Но я не говорю, что что-то из этого хорошее, что-то плохое, плюсы и минусы есть везде. У государственных школ стабильное бюджетное финансирование, возможность не переживать, где работать дальше. У нас четыре локации зала, все в аренде. И в двух из них почти одновременно происходят истории. Звонит 1 января арендодатель и говорит, что вышел новый закон для коммерческих помещений, и сумму аренды повышаем на 12 процентов. А через полгода вообще поднимают в два раза. Не на сколько-то процентов, а в два раза! Потому что человек сравнил стоимость коммерческих помещений и понял, что может получать больше. В итоге мы сменили обе локации, и это тоже сложности, и не только с переездом, ведь воспитанники тоже привыкают к определённому месту занятий, до нового может быть неудобно добираться.
Повторюсь, я спокойно отношусь к ситуациям, когда ребёнок меняет школу. Были случаи, когда приходили родители, спрашивали, как я отнесусь к тому, если после трёх лет занятий они уйдут в другое место. И я при них по громкой связи звонил тренеру и предлагал взять своего игрока, который три года приносил академии энную сумму. Но иногда и тренеры других школ, видя ребёнка и понимая, что он не вписывается в их среду, требования, предлагают ему перейти к нам.

— Сколько сейчас старшим воспитанникам?

— Переходят в десятый класс.

— То есть это возраст, когда уже можно задумываться минимум о молодёжных составах.

— Собственно, наша старшая команда выиграла первую группу чемпионата Алтайского края. А до этого выиграла вторую. Это то, о чём я всегда говорю, — постепенное развитие. Не надо сразу резко вставать в полный рост, можно больно стукнуться головой. И сейчас мы уже можем говорить о каком-то присутствии в Ассоциации студенческого баскетбола, в межрегиональной лиге, и участие там будет органично.

— Профессиональное будущее у кого-то из воспитанников есть?

— Думаю, есть. За эти годы уже были перспективные кейсы, но у кого-то родители не захотели, чтобы ребёнок выбрал профессиональный спорт, кто-то сам ушёл в учёбу. Собственно, наша старшая команда существует ради двух-трёх детей, которые мечтают о баскетбольной карьере. Они ещё моложе, но уже в старшем составе, в мужской раздевалке, где другой уровень давления, требований, контакта. У нас есть игрок Алексей Сысов. Все четыре года он играет за нашу старую команду, и это пример для многих. Он неоднократно получал предложения от клубов, но выбрал «гражданскую жизнь» и стал примером того, как должен выглядеть человек, получивший хорошее образование, ставший прекрасным семьянином, но продолжает любить спорт, тренироваться, играть. Он с нами на всех мероприятиях, является маяком для ребят.

Баскетбол в Москве — не элитное развлечение 

— Перед началом интервью ты как-то странно сказал, что ещё не знаешь, начнётся ли у тебя подготовка к сезону в «МБА-МАИ».

— Буду честен, я ещё не подписал новый контракт с клубом, хотя он мне сделал предложение. Но есть и другие варианты, и не только из Единой лиги ВТБ, и не только из России. С кем-то обсуждаются детали, кто-то ещё формулирует конкретные предложения. Но сразу скажу: контракт с «МБА-МАИ» я заключал не на восемь или десять месяцев, как это делают во многих клубах, а на двенадцать, и он ещё действует, я по-прежнему являюсь тренером команды.

— Хорошо, спрошу иначе: в клубе ты уже четыре сезона. Есть желание сменить обстановку, попробовать себя в другом месте или в новой роли? Или всё устраивает?

— Сейчас «МБА-МАИ» на пороге больших перемен. Эпоха Василия Карасёва закончилась, новым главным тренером будет Сергей Вознюк. Так что если я останусь в клубе, это всё равно будет смена обстановки.

— Что ты почерпнул у Карасёва?

— Очень многое. Каждый день был новым. Ты сам общаешься с людьми из разных сфер и, думаю, понимаешь, кто такой лидер своей индустрии. Карасёв прошёл Олимпийские игры, чемпионаты мира и Европы. И не на скамейке, не в роли игрока ротации или человека для атмосферы в раздевалке — он был игроком основы, выступал в золотую эпоху баскетбола, против Джордана, Пиппена и других легенд стоял в защите, выходил в атаке, укрывал от них мяч, забивал через их руки. И нельзя после такого, завершив карьеру, перестать быть Василием Карасёвым. Часто, рассматривая тот или иной игровой эпизод, он так по-отечески сокрушался, почему человек сыграл так, а не иначе, что они из другого теста. Я ему говорил: «Да, из другого. Не надо сравнивать их с собой». Он воспитанник советского спорта, а это другая система координат. При этом он простой и скромный человек. В любом аэропорту находились люди, которые хотели с ним сфотографироваться — а ведь человек завершил карьеру лет двадцать назад. Но его помнят! Работалось с ним исключительно комфортно, мы и сейчас на связи. Недавно он звонил мне, обменялись новостями, какими-то мнениями.

— Мне всегда казалось, что баскетбольная Москва — это в первую очередь ЦСКА. Как живётся другим баскетбольным клубам в столице, как вы боретесь за поклонников?

— В Москве живётся сложно всем. За аудиторию на матчах мы бьёмся не с ЦСКА, а с Бастой, Полиной Гагариной, Большим театром, Московской консерваторией и так далее. Футбол, хоккей — это другое, это культура. Баскетбол пока не попал в элитное московское развлечение, это для ценителей. Даже в случае с ЦСКА. Поэтому всегда говорю команде, что мы ответственны за вечер людей, которые решили выбрать баскетбол. Так я говорил и в Барнауле десять лет назад в Суперлиге-3. Видите, сколько времени я уже тренирую — я ещё Суперлигу-3 видел.

За «Барнаулом», но не так пристально, чтобы давать оценки 

— Ты следил за «Барнаулом» в прошлом сезоне?

— Конечно. Во-первых, это моя родная команда. Во-вторых, домашние матчи клуба комментирует Роман Лымарев, с которым я пять лет сидел в школе за одной партой.

— Есть у тебя своя версия произошедшего с командой?

— Версий нет, потому что я не так глубоко погружён в то, что происходило в команде. Конечно, я общаюсь с игроками, Макс Савченко вообще был у нас в составе «МБА». Созваниваюсь с Ромой, с Виталием Викторовичем (Мантлером, директором БК «Барнаул». — Прим. авт.) по поводу каких-то игроков. Но всё равно, чтобы рассуждать о причинах неудачного сезона, нужно быть вовлечённым в процессы, происходящие в клубе. Миллион факторов может быть.

— Тогда так: после прошлых сезонов неудача в нынешнем удивила?

— Нет. Опять же, не оцениваю тренерскую или менеджерскую работу в «Барнауле». Но по комплектованию команды это можно было ждать. Скорее, успехи в предыдущих сезонах были неожиданными. Больше всего мне было жаль болельщиков. Я застал времена, когда на баскетболе был полный зал, люди стояли на лестницах. Однажды я приехал в Барнаул в составе тренерского штаба «Руны», которым руководил Йован Попович. Глядя на то, что происходило в «Победе», он сказал, что впервые за семь лет видит в России такое, это ему напомнило Сербию. А я такое видел постоянно. А в этом сезоне были поражения за поражениями. Тренеры, игроки, менеджеры — все проходим через это, и на эмоции коллег я реагирую спокойно. А вот болельщиков всегда жаль.

— Вопрос о твоём приходе в «Барнаул» возникает регулярно, он звучал и перед приходом Герасимова, и сейчас, после его увольнения и прихода Михаила Терехова. Но со стороны клуба всегда звучат ответы из серии «ещё не время». Причём непонятно, то ли тренер Сорокин не дорос до уровня «Барнаула», то ли «Барнаул» — до уровня тренера Сорокина. Есть ощущение, что в какой-то момент тренеру Сорокину уже будет неинтересен «Барнаул» ни с финансовой точки зрения, ни со спортивной.

— Вопрос не в бровь, а в глаз. Честно — ответ на него не знаю, потому что ни у кого по этому поводу ничего не спрашивал. Как будет, так будет, никто не знает, что случится завтра. Все мы под небом ходим, я человек верующий. В любой ситуации, чтобы люди о чём-то договорились, у одного должна быть какая-то услуга, компетенция, товар, а у другого какая-то монета в кармане. Но чтобы между ними начались переговоры, эти люди должны сначала встретиться и начать об этом говорить.

— То есть со стороны «Барнаула» никогда предложений не было?

— Мне никто ничего не предлагал, фраз «не хотел ли ты поработать в „Барнауле“ в этом сезоне за определённую сумму с таким-то составом» не звучало. Я знаю, что в клубе на меня не обидятся за эти слова. Вообще, я благодарен Виталию Мантлеру за его роль в моей судьбе. Знаю его лет двадцать, по-деловому соприкоснулись лет шесть назад. Он уже руководил клубом, когда я в него пришёл. Прекрасно помню, как мы прилетели из Ростова, я включил телефон и обнаружил несколько пропущенных. Перезвонил — и мне предлагают пойти главным тренером в «Челбаскет». С «Барнаулом» мы идём на первом месте, «Челбаскет» идёт в конце. Думаю, что мне делать дальше. Пошёл к Виталию Викторовичу, просил отпустить меня. В контракте были прописаны условия выхода, но без решения руководителя ничего бы не получилось. И он легко мог бы затянуть этот переход, найти причины, по которым ничего не состоялось бы, а в Челябинске нашли бы другого специалиста. Но меня отпустили. Для меня это был первый опыт работы главным тренером. И сейчас мы постоянно на связи, в июне Виталий Викторович приходил к нам на кэмп, я его попросил как руководителя профессионального клуба обратиться к ребятам с напутствием, и он сказал хорошие слова.

— «Челбаскет» был единственным клубом, где ты работал главным тренером. Тянет всё-таки уже самостоятельно порулить?

— В «Челбаскете» у нас тогда была хорошая история. Из подвала турнирной таблицы вышли в плей-офф, встретились там с Барнаулом, забрали у него одну игру дома, очень классно выглядели здесь, в «Победе». На второй сезон было уже сложнее. Потом я вошёл в тренерский штаб «МБА-МАИ». И вот уже там получил предложение помочь в развитии молодёжи, тех ребят, у кого мало времени на площадку, — клуб создал команду в Лиге UBA, а я стал её главным тренером. По итогам сезона 24/25 меня признали в ней тренером года. И я за это время понял, что у меня получается — и руль из рук не выпадает, и педали не путаю. После этого минувший сезон я провёл в штабе Василия Карасёва, совершив карьерный шаг во внутренней иерархии. Быть его правой рукой — для меня это достижение.

 — При этом ты говоришь, что в Суперлиге готов рассматривать только предложение «Барнаула». То есть ни условные «Химки», ни челябинский «ЧБК», нацеленный на выход в Единую лигу ВТБ, тебя не заинтересуют?

— Нет. Честно могу об этом говорить, потому что были об этом разговоры — не про вышеперечисленные команды, но тоже из категории лидеров, которые будут биться как минимум за место четвёрки. Я знаю, что их руководители узнавали информацию обо мне, и Виталию Мантлеру в том числе звонили.

— То есть только Единая лига «ВТБ» или заграница?

— Да. Ну или «Барнаул», но уже не в этом сезоне. Хотя опять же неизвестно, как он сложится и для клуба, и для меня.

— Ты в начале интервью рассказывал, как обучаешь тренеров. Где и у кого ты учишься сам?

— Да учиться можно где угодно, было бы желание. Ты смотришь баскетбол и понимаешь, как надо делать и как не надо. Когда мне на консультации тренеры жалуются, как где-то всё плохо, говорю, что они получили хороший опыт и знают то, что не следует делать, потому что это неэффективно. Стараюсь поддерживать отношения с ребятами, с которыми познакомился в США, — это и американские тренеры, и европейцы, в основном из Восточной Европы. Общение с коллегами — это тоже учёба. Ещё мне нравится действовать на стыке индустрий. Какая сейчас одна из проблем недостижения результата? Отсутствие KPI, способов измерения показателей. На словах игроку не докажешь, что тот плохо защищался или где-то недоработал — нужно подтвердить данными, цифрами. Меня недавно приглашали в Москве на большой ежегодный экономический статистический форум, где собрались представители разных индустрий, но именно специалисты по статистике, аналитике. Я был как тренер, который много времени проводит с данными, цифрами. Мне было приятно выступать вместе с докторами наук, руководителями НИИ. Узнал от них много того, что могу использовать в своей работе. А перед поездкой на Алтай мне организовали большую экскурсию по московскому офису «Яндекса». Несколько часов смотрели, как всё устроено. Они занимаются реализацией больших проектов. А команда — это, по сути, тоже проект, со своим циклом, задачами. От них я взял способы получения обратной связи от коллег, руководителей, подчинённых.

— Находишь время, чтобы самому поиграть в баскетбол?

— Играть я очень любил. Но сейчас баскетбола в жизни очень много в разных вариантах: профессиональная команда, дети, тренеры, технологии, так что мне хватает двух-трёх раз в неделю тренажёрного зала и баскетбола в дружеской компании. Так или иначе, мяч в руках держу практически каждый день.