Владимир Хробостов уже пять лет каждый год с мая по сентябрь живёт в тайге на юге Алтайского края. Там они с женой Ольгой Родичевой основали волонтёрский экологический лагерь «Горная Колывань», где вместе с добровольцами занимаются спасением уникальной черневой тайги от исчезновения.
Встреча с вредителем
Владимир — инженер, занимается ремонтом компьютерной техники, в Москве у него свой сервис. И, как он сам говорит, всю прибыль за минусом расходов на семью направляет на экологический проект, который реализует в Алтайском крае.
Больше десяти лет назад Владимир и Ольга решили найти место, куда бы хотелось уехать жить из Москвы. Проехали все предгорные районы Алтайского края — вроде бы классно и красиво, но ничего не зацепило. Продолжали искать, и жена, увидев фотографии озера Мохового, сказала, что вот там и хочет жить. Понятно, что в лесу никто строить дом не дал бы, поэтому начали поиск земли по соседству.
— В декабре 2018 года увидели объявление о продаже старого кемпинга, старейшего в этих краях, с уже знакомым пейзажем на фото. Посмотрели по карте, оказалось, что это то же место, что и приглянулось нам изначально, только с другой стороны горы, — вспоминает Владимир.
Уже в январе 2019-го приехали посмотреть место живьём и подписали договор купли-продажи. Когда приехали в мае, москвичей ждал неприятный сюрприз: пихты на склоне горы, стоявшие зимой зелёными, стали рыжими. Когда стали разбираться, что случилось с зелёными красавицами, оказалось, что дом купили в эпицентре нашествия уссурийского полиграфа.
Уссурийский полиграф, он же полиграф пихтовый, — вид жуков-короедов, опасный дендрофаг-вредитель. В Сибирь его завезли с древесиной с Дальнего Востока в середине 2000-х, и с тех пор он успел уничтожить более 200 тысяч гектаров пихтового леса более чем в 18 регионах России.
«Поражает полиграф в наших краях преимущественно пихту сибирскую — в ней меньше смолы, чем в тех же соснах, и инвазивному вредителю значительно легче с ней справиться, — пояснил Владимир. — Естественные враги в достаточных количествах у него есть только на Дальнем Востоке, а здесь ему практически ничего не угрожает».Вот так полиграф и уничтожает очень быстрыми темпами уникальную черневую тайгу в Алтайском крае — особый тип экосистемы, характерный именно для нашего региона и сохранивший реликты древней доледниковой флоры. В основном в ней преобладают пихты и осины. Когда-то черневая тайга была и на месте нынешнего Барнаула, постепенно с освоением территории она отступала и сейчас сохранилась только в районе Алтайских гор и Салаирского кряжа.
Работа с волонтёрами
Почти сразу после покупки дома началась пандемия, какое-то время Владимир на Алтай не приезжал. А когда вернулся сюда в 2021 году, увидел, что все пихты, которые раньше стояли порыжевшими, попадали, образовали такие завалы, что 50 метров через них пришлось преодолевать полчаса.
— Чтобы подняться на гору с перепадом высоты 150 метров, потребовалось больше полдня. Мы поняли, что если, не дай бог, начнётся лесной пожар, вспыхнет весь лес на горе, и мы вместе с ним, и с этим надо что-то делать, — рассказывает Владимир.
Занявшись изучением проблемы, Владимир с женой поняли, что бороться с полиграфом очень сложно. Есть инъекционные методы спасения деревьев, когда в него «закачивается» препарат, уничтожающий вредителя. Такой использовали в Московском ботаническом саду, когда обнаружили вредителя на своих пихтах. Но эта методика очень дорогая, одну пихту так спасти можно, а тут речь идёт о сотнях тысяч гектаров. Санитарная рубка тоже не выход: полиграф даёт потомство четыре раза в год, пока рубка будет оформлена, короед уже перелетит на соседние деревья. Да и подобраться к таким пихтам в глубь тайги очень сложно, к тому же тяжёлая техника вокруг себя губит весь молодняк.
«Здраво оценив размеры бедствия, мы поняли, что своими силами ничего не сделаем, и решили организовать волонтёрский лагерь для расчистки валежника и его приземления на землю. Мёртвая пихта становится менее смолистой, на земле она быстро набирает воду и из пожароопасного сухого валежника становится защитой от огня», — объясняет Владимир.Для Владимира и его супруги это был первый опыт организации лесного волонтёрства. Методом проб и ошибок они организовали лагерь на базе своей усадьбы, куда стали приглашать волонтёров.
— Мы решили проложить в тайге на склоне горы тропинки, чтобы по ним человек с противопожарным ранцем мог добраться до места, где, не дай бог, что-то загорелось, и потушить огонь, — рассказывает о первоначальных планах волонтёр.
_результат.webp)
Под завалами есть жизнь
Уже в процессе работы волонтёры сделали для себя открытие — под упавшими старыми деревьями находится молодняк, пихтята, как ласково называет их Владимир, то есть лес пытается восстанавливаться сам.
— Когда с живых пихт на землю падают семена, какой-то процент из них прорастает. Но пихта сибирская первые семь лет растёт очень медленно. Пихтёнок в какой-то момент упирается в лежащие сверху завалы. Дальше он либо погибнет, либо вырастет кривой и косой и не превратится в красивую сибирскую пихту, которой все восхищаются. И вот мы сместили вектор расчистки завалов на разбор завалов валежника там, где под ним прячется молодняк, — рассказывает Владимир.
Волонтёрский экологический лагерь «Горная Колывань», организованный на базе семейной усадьбы, расположен в 4,5 километра от села Колывань. С 2022 года сюда летом приезжают волонтёры со всей России. За четыре сезона в работах по восстановлению черневой тайги приняли участие около сотни человек.
— У нас разные люди: и студенты, и люди постарше. Самым младшим — 18, самым старшим — под 50. Кто-то проводит у нас неделю, некоторые приезжают на пару месяцев. Есть те, кто помогает нам ежегодно, кто-то приезжает лишь раз, — описывает ситуацию Владимир.
Интересно, что в основном среди волонтёров — люди из других регионов России, местных мало. Из Колывани за всё время вообще помогал лишь один доброволец, который и волонтёров в лагерь доставляет, и технику ремонтирует.
«Каждое утро, исключая дождливые дни, мы расходимся группами по своим тропинкам туда, докуда можем добраться, и спасаем пихты, нуждающиеся в помощи. Режем на куски упавшие стволы, разбираем завалы. Вниз с горы древесину практически не выносим — она вся остаётся в лесу. Как уже говорил, напитавшись водой, она пожарной опасности не представляет, а насекомые и микроорганизмы быстро превратят всё в труху. Раз в неделю у нас выходной, устраиваем в это время для волонтёров экскурсии по окрестностям. Наш лагерь находится на территории бывшего посёлка Колыванстрой, где добывали вольфрам, он был закрыт в 1960-е годы. Наша гора давным-давно называлась Медная, сейчас она Динамитная. Рядом горы Синюха и Очаровательная, Белое и Колыванское озёра», — рассказывает Владимир.Волонтёры ведут общий быт: у них общий холодильник, «общий котёл», по графику дежурят на кухне, топят баню. Одновременно лагерь может вместить 24 человека, но бывало, что приезжало и больше, ставили палатки.
Кстати, ещё интереснее то, что среди добровольцев в основном девушки — все успешно осваивают бензопилы и занимаются спасением черневой тайги не хуже мужчин.
_результат.webp)
Нас считают ненормальными
Полиграф из района никуда не делся, но такого вспышкообразного распространения, как в начале его заселения на Алтай, нет. Поражённые им взрослые пихты, скорее всего, погибнут, но если дать шанс молодым пихтятам вырасти, есть вероятность, что природа придёт к хрупкому равновесию.
Где молодняка нет, черневая тайга вряд ли восстановится сама. На этих участках вырастает высокая густая трава, через которую ни одно семечко до земли не долетит. Искусственно восстановить пихтовые насаждения тоже сложно — необходимо создать определённые условия, недаром же в России практически нет питомников, где бы выращивали пихту сибирскую. Сосновых и еловых — пожалуйста, сколько угодно, а пихтовых нет.
«В экосистеме черневой тайги всё взаимосвязано. Осина растёт быстро и притеняет траву, которая под ней не такая густая и высокая. И в ней уже начинает расти пихта, — объясняет Владимир. — Но эта задача не на год, не на два, а на десятилетия. Мы работаем на площади примерно десять гектаров. Из них за четыре года мы расчистили не больше половины. В следующем году, даст бог, соберём деньги на покупку косилки-мульчера, чтобы выкосить всю эту массу травы, которая выросла на тех местах, где пихты погибли все, и посадить там саженцы осины. И года через три туда можно будет подсаживать маленьких пихтят».За годы работы с черневой тайгой Владимир лесную тему изучил не хуже, чем компьютерную сферу, много общался со специалистами по полиграфу и черневой тайге в России.
Сейчас Владимир Хробостов работает над тем, чтобы привлечь к работе больше волонтёров. Совместно с Управлением молодёжной политики Алтайского края идёт активная работа АНО «Горная Колывань» по организации экопросвещения молодёжи и привлечении её к спасению черневой тайги. Подаются заявки на гранты. В этом году их работу заметили производители техники, подарили проекту несколько профессиональных бензопил и маленький измельчитель древесины.
— Конечно, когда мы искали себе место жительства на Алтае, я представлял себе всё иначе. Многие относятся к нам как к слегка ненормальным — занимаемся странным и многим непонятным делом. Руководитель Рослесзащиты Алтайского края говорит, что мы вообще первые в России, кто решил взяться за спасение черневой тайги. И здравый смысл несколько раз подсказывал, что надо всё продавать, искать другое место. Но я не могу бросить маленьких пихтят в беде. Вот вы можете пройти мимо бездомного котёнка на улице, который нуждается в помощи? У моей супруги свой волонтёрский проект, помощь бездомным котикам в Крыму. А пихтята — как котята, только не мяукают, но тоже нуждаются в защите. Когда веду волонтёров по лесу, устраивая первичную экскурсию, прохожу мимо тех, кого мы спасли в предыдущие годы, глажу ветки, говорю им: «Растите, девочки». Если хватит сил и найдём инвесторов, хотим организовать пихтовый питомник. Главное, чтобы черневая тайга до этого времени дожила, — говорит Владимир.
Справка «Вечернего Барнаула»
Эколагерь «Горная Колывань» трижды был полуфиналистом международной премии «Мы вместе» в номинации «Устойчивое будущее», а в прошлом году стал лауреатом Всероссийской премии «Экопозитив».
