Первый после Карполя: бессменный руководитель и тренер барнаульского «Университета» отмечает юбилей

Дал установку — не думать о прошедших матчах 

— Иван Филиппович, семьдесят — как вам цифра?

— Слушай, если на неё не смотреть, то по ощущениям, самочувствию я отличий от пятидесяти не вижу. Про двадцать не буду говорить, но про пятьдесят — точно.

— То есть нет такого, что сейчас давалось бы труднее, чем десять или двадцать лет назад?

— Разве что перелёты. Всё-таки летаем мы часто, на большие расстояния, и в основном ночью. Если летим из Барнаула в Москву — ночь не спишь, обратно тоже. Не сказал бы, что тяжело, но раньше как-то на это не обращал внимание. Если бы после такого ещё не работать, отоспаться. А то прилетаешь, и почти сразу на тренировку.

— У спортсменов для восстановления после нагрузок — баня, массаж. А у вас?

— Я себя за много лет приучил относиться ко всему спокойно. Раньше накануне игры мог проснуться в три часа ночи и прокручивать в голове различные варианты. И после матчей, особенно проигранных, тоже начинаешь всё анализировать, не спишь. Но в какой-то момент дал себе установку — это уже прошло, нужно забыть, готовиться к следующему. И помогает, стало легче. 

Мог стать художником, но стал тренером 

— После заключительной игры сезона вы рассказывали про своего отца, участника Великой Отечественной войны. Ваше детство было каким? 

— Я родился в маленьком селе, которое тогда относилось к Топчихинскому району. У нас даже электричества не было. Радио слушали вот от таких батарей (показывает руками огромную конструкцию. — Прим. авт.). Там я пошёл в школу, окончил два класса, в третьем учился в другом селе, километрах в трёх от нашего. Там были наши родственники, ну и я жил у них. А к четвертому классу всей семьёй в совхоз «Коммунар» в Алейский район. Когда мне было девять лет, умер папа. Он прошёл всю войну, призвали в августе 1941 года, Победу встретил в Кёнигсберге. У него было четыре ранения. Три операции сделали, от так устал, что от четвёртой отказался. Осколок остался в теле, и, видимо, от него пошло заражение.

— Кем он был в гражданской жизни?

— Ой, да чего только ни делал. Плотник, столяр, печи клал, валенки катал. Прекрасно помню, хоть и маленький был. Катал в бане, весь мокрый, там жарко — жуть. Мама всю жизнь работала в сельском хозяйстве. Она вообще героическая женщина, воспитала восьмерых детей, из них пятерых в годы войны. Когда подросли, уже помогали ей, но большая часть быта была на ней. Я из всех детей был предпоследним.

Одна запись в трудовой книжке 

— Где играли, когда учились в педагогическом? 

— Каких-то глобальных соревнований не было. Участвовали в первенстве Сибири. Уже когда оканчивали институт, пробились на первенство «Буревестника». Попал к хорошему тренеру, под руководством Николая Владимировича Русинова было легче начать играть в волейбол на серьёзном уровне, он мне многое дал и многому научил.

— Вы же после окончания пединститута пришли в АлтГУ в 1979 году и практически сразу стали тренировать вузовскую команду. Как встретили молодого специалиста?

— Да меня перед этим туда звали очень долго, Пётр Дугнист приглашал. А я АГУ не сильно-то и рассматривал, по крайней мере, сам не просился. Меня звали и в политех, и в медицинский. Но потом брат собрался поступать в АГУ, я и решил, что тоже тогда буду рядом.

— Думали тогда, что волейбол — это на всю жизнь?

— Я вообще хотел в спорте работать, тренером или учителем физкультуры, но обязательно вести волейбол. Ну а когда стал с вузовской командой работать, захотелось побеждать на соревнованиях. А этим уже надо серьёзно заниматься. Вот и получилось, что и сам до 38 лет играл, и тренирую всю жизнь, и играющим тренером был.

— Ваш брат, поиграв в волейбол, ушёл на административную работу, был главой Железнодорожного района, заместителем главы администрации Барнаула. У вас была возможность уйти из волейбола?

— Нет, никогда не хотел. У меня вообще одна запись в трудовой книжке.

— На кафедре физической культуры ещё преподаете, вы ещё доцент?

— Уже не доцент, но занятия пока веду, хотя в этом году ушёл на полставки.

— Вы строгий преподаватель?

— Нет. Всё-таки веду не фундаментальные науки, где требуется понимание предмета. Посещаешь, что-то делаешь — зачёт поставлю.

— Благодаря занятиям по физкультуре в университете удавалось находить игроков для команды?

— Да. Владимир Шаров. Когда я пришёл, он поступил на первый курс. Говорил, что у себя дома лучше всех играл. В итоге попал в студенческую команду. А потом дошёл до должности заместителя главы администрации Троицкого района. Ещё Сергей Черкасов. На занятии построил студентов, а он выше всех на голову. Сто девяносто шесть сантиметров, хорошо сложен. Но вот не нравился ему волейбол. Футбол, баскетбол — да. Волейбол — нет. Много времени потратили, чтобы он им проникся. Через год-два уже был в основном составе.

— Это мы говорим про студенческую команду. А для ВК «Университет»?

— Для «Университета» уже нет. Всё-таки это уже профессиональный уровень, и попасть на него из студенчества, не занимаясь перед этим, практически нереально.

В клубе сначала тренер, потом руководитель 

— ВК «Университет», появившийся на базе студенческой команды АлтГУ, в следующем году отметит 30-летие. С основания вы в нём директор и главный тренер. Кого в вас больше?

— Тренера. Вообще, считаю, что в профессиональном клубе на первом месте тренер, а уже потом руководитель. Неправильно, когда он определяет, как играть, кем и так далее. Знаю в клубах много директоров, которые отношения к волейболу никогда не имели, но пытаются управлять тренерской работой. Долгое время я один всё делал, и тренировочный процесс на мне, и организация выездов. Сейчас проще, купил билеты удалённо, тебе их пришлют или привезут. А тогда везде надо было ездить, успевать. Сейчас Никита, мой сын, после завершения карьеры подключился к административной работе, на Игоре Костяникове весомая часть тренировочной работы. Хотя у нас всё делают всё, не такой большой штат, чтобы распределять роли.

— Вы в российском волейболе на втором месте по длительности работы в одном клубе после Николая Карполя, который тренирует «Уралочку» с 1969 года. Для вас это важно?

— Я на этом не зацикливаюсь. Те, кто давно в волейболе и знают меня, в курсе того, сколько и где я работаю. Кто не знает, ну и ладно.  

— В теории, с учетом того, что Карполю уже 88, у вас есть шанс его обойти.

— Так Карполь-то тоже ещё работает. И у него цифры растут.

— За тридцать лет в ВК «Университет» вас звали в другие команды?

— Когда начинались в шутку такие разговоры, все говорили, куда ты уйдешь, как ты всё это бросишь. Ещё когда была студенческая команда, в 1983 году меня приглашали в Павлодар, там создавалась серьёзная команда. Должны были играть в первой лиге, это как сейчас Высшая лига. Я собрался туда уезжать, мне даже квартиру обещали. Но уговорили остаться здесь, сказали, что тоже квартиру дадут.

— Дали?

— Да, в порядке очереди, в 1992-м.

— На последнем матче сезона на трибунах СК «Победа» были бывшие «универовцы» Андрей Бобров, Алексей Карпенко, Филипп Воронков. Из тех, кто у нас когда-то играл, можно собрать очень сильную команду. Можете собрать символическую сборную «Университета» всех времен? Кого бы, например, поставили на позицию либеро?

— Первым либеро у нас был Андрей Корнаушенко, потом Николай Николашкин, Никита Воронков. Ну как кого-то выбрать? У одного хороший приём, другой прекрасен в защите. И с другими позициями так же. В диагонали Макс Зырянов великолепно играл, и Филипп Воронков, который вообще стал мастером спорта международного класса. И так по всем позициям, очень сложно выбрать. Тем более, сам волейбол меняется, и игроки вместе с ним. Раньше если человек был высокий, два метра, то, как правило, с координацией были сложности. А сейчас человек двести десять сантиметров — а он, как малыш, перемещается, прыгает, группируется. Появись такой где-то в советское время, он бы сразу в сборную СССР попал. Но на самом деле, Алтайский край, госуниверситет очень уважают за подготовку волейбольных кадров. Мне часто говорят, что, мол, мне хорошо, у нас в каждой деревне волейболисты. У нас на самом деле раньше основная подпитка кадрами шла из сёл. Правда, их ещё приходилось серьезно шлифовать.

Воронков — самая волейбольная фамилия в России 

— В волейбольном мире России много людей с фамилией Воронков. Вы с братом, ваши сыновья, Фёдор Воронков (воспитанник Новоалтайской спортшколы, сейчас играет за новосибирский «Локомотив». — Прим. авт.), бывший тренер сборной России Андрей Воронков, игрок женской сборной России Ирина Воронкова.

— Я у Андрея Воронкова как-то спрашивал, откуда его корни. У меня мама из Курска, папа из Орла. Но у него оказались из Винницы. Откуда Федины корни, не знаю.

— То, что ваши сын и племянник, сын Анатолия Филипповича, стали волейболистами — их решение или им деваться было некуда?

— Скорее всего, некуда деваться. Они оба занимались плаванием какое-то время, потом ушли в волейбол. Никита в одиннадцать лет начал тренироваться, но к тому времени уже многое умел.

— А как получилось, что ваша старшая внучка Виктория — художественная гимнастка, а средняя Полина — шахматистка? В какой момент вы их «проморгали»?

— Так их родители решили. Может, если бы был мальчик, то от волейбола никуда не делся. Но у Никиты три дочки. Старшей Вике уже шестнадцать. Полине десять. Удивительно то, что ни её папа, ни дед в шахматы вообще не играют. А у неё в школе были шахматные уроки, стало получаться, учитель выставлял её на соревнования, ну а потом пошла серьёзно заниматься. Недавно на этапе Кубка России в Барнауле завоевала «серебро». А младшей Милане — пять, занимается бальными танцами, в прошлые выходные завоевала первую медаль.  

— Какой вы дед? А то мы вас видим только на волейбольной площадке.

— Да они тоже меня только на ней в основном и видят. Живем далековато друг от друга, и у них дела, и я занят. Не так уж часто видимся.

Надеюсь, когда-то увидим Суперлигу 

— Верите, что «Университет» когда-нибудь окажется в Суперлиге? 

— Надеюсь. Когда в позапрошлом сезоне нам выпало играть переигровку за выход в Суперлигу с «АСК», мы от игры сначала отказались. Но тут звонит Иван Нифонтов, бывший министр спорта региона. И говорит, что матч надо проводить. Потом перед игрой он зашёл в раздевалку, услышал, что кто-то говорит, что, мол, смысл в матче, всё равно на Суперлигу денег не будет. И ответил, что наше дело — играть и выигрывать, а его задача — искать деньги. Такой подход мне понравился. Конечно, это сложно. В своё время мы очень долго не могли перейти из Лиги «Б» в лигу «А», были хотя рекордсменами по числу выходов в финал. Сейчас уже много лет выступаем в Высшей лиге «А». Надеюсь, и Суперлигу болельщики когда-нибудь увидят.

— Много лет назад после одного из финалов в лиге «Б» вы подстриглись под ноль. На что готовы, если «Университет» выиграет Суперлигу?

— Тогда так получилось: мы первый раз в финал попали, я сказал, что если четыре игры выиграем, я подстригусь. Мы выиграли, и когда домой вернулись, пошёл в парикмахерскую. И сейчас готов на это пойти. Это даже проще. Тогда сезон рано заканчивался, а сейчас последние туры почти летом, тепло.