10 июля тренеру отделения тхэквондо спортшколы «Победа» Сергею Завгороднему исполняется 60 лет. В начале 1990-х именно благодаря ему это корейское единоборство появилось в Барнауле. Но жизнь Сергея Анатольевича состоит не только из спорта.
Музыка, спорт и железная дорога
Июль Сергей Завгородний традиционно проводит на летних сборах со своими воспитанниками на базе парк-отеля «Чайка». Но когда я договаривался с ним о встрече, Сергей Анатольевич уточнил: на несколько дней уедет на бардовский фестиваль «Песни Иткульского лета» на озеро Уткуль. Поначалу показалось, что ослышался. Оказалось, нет.
— Я играю на барабанах в группе Игоря Пергаева «Экспедиция» уже давно, — удивляет признанием Сергей Завгородний. — Мы служили вместе. Потом пути разошлись, а тут лет 25–30 спустя случайно встретились. И пошло-поехало. У меня вообще в детстве была дилемма — спорт или музыка. Но родители были против и того и другого и сказали: «Железная дорога». Я пошёл в училище. Отучился, потом армия, после неё по специальности немного поработал помощником машиниста.
— А спортивная история у вас какая?
— Увлекался футболом, хоккеем, как все пацаны в то время. Дзюдо и самбо занимался, но ничего выдающегося. Я в детстве сильно переболел, и меня не допускали до соревнований. Но в 1982 году оказался в подвале, где тренировались каратисты, уже взрослые парни после армии. Там так и остался.
— Музыка шла параллельно?
— Да. Сначала я просто научился играть на гитаре. Потом в десятом классе познакомился с парнем в санатории «Сосновый бор» — я с родителями отдыхать приехал, и он. Смотрю — он с гитарой. Начали что-то вместе играть, там же в санатории выступили, пару песен спели. Потом разошлись, через какое-то время он меня нашёл. Он уже школу окончил, в политехе ансамбль организовал. Позвал меня, правда, место гитариста было занято, свободны были только барабаны. Ну вот пришлось с нуля осваивать. Музыкального образования нет, играю чисто на слух. Групп сменил уже много.
Концерты делаем, в «Победе» вот перед 9 Мая выступали. Ну а возвращаясь к прошлому, когда оказался на железной дороге, понял, что ни на спорт, ни на музыку времени нет вообще. Я вернулся в то же училище, которое окончил, стал мастером производственного обучения. С восьми утра до пяти вечера отработал — и свободен, есть время и тренироваться, и музицировать.
— Вы говорите, в детстве до соревнований не допускали. Но на железной дороге тоже серьёзная медкомиссия. Спорт помог с болезнями справиться?
— Скорее всего. Когда перед армией медкомиссию проходил, оттуда даже в мою поликлинику обращались, выясняли, точно ли был такой диагноз. Да и служил я в Подмосковье, специализированный взвод охраны — это секретное подразделение, непростое. К тому времени я уже давно занимался единоборствами и был серьёзно подготовлен. Тогда тренировки были не так, как сейчас, в зале, занимались на улице, на асфальте, на гравии, на песке.
— На восточные единоборства тогда были гонения. Вы с этим сталкивались?
— Конечно. Из-за этого пришлось уйти из 86-й школы, потому что там мы занимались подпольно. Оттуда очень технично переместили в линейное отделение милиции. Занимался я под руководством Валентина Ивановича Анисимова, человека жёсткого, сильного, активного. Его пример меня и сподвиг на то, чем сейчас занимаюсь.
Хотелось быть первопроходцем в новом виде спорта
— Много от кого слышал, как благодаря вам в Барнауле появилось тхэквондо. Старший тренер сборной края Пётр Маркин рассказывал, как приносил вам приглашение на первый чемпионат России, вы туда съездили и окончательно переключились на этот вид спорта. Теперь хочется услышать первоисточник.
— Да всё просто. Когда стал работать мастером в училище, у меня появилось время на тренировки. В училище ребята прознали, что я занимаюсь карате, попросили поработать с ними. Там уже был и Дима Клёнов (ныне директор СШОР по тхэквондо «Олимпийские надежды». — Прим. авт.). Стал прямо там, в училище, с ними тренироваться, но постепенно понимал, что карате — не совсем моё. Потом случайно оказался на семинаре по ушу. А оно в то время было открыто, доступно, вообще считалось гимнастикой. И все наши нынешние мэтры единоборств — Александр Бирюля, Андрей Степурко — им занимались. Мне оно тоже пришлось по душе, я пришёл во Дворец спорта и там под флагом «Школы здоровья» стал преподавать ушу. Туда вскоре пришёл Пётр Маркин — увидел объявление, взял друзей. Через какое-то время случайно показал ката (демонстрация технического комплекса карате. — Прим. авт.) на тренировке. У всех глаза загорелись. Начали ката изучать. Но я всё время искал что-то ещё. Когда-то в детстве слышал про тхэквондо — единоборство, где в основном работают ногами. Потом товарищ нашёл где-то заметку о том, как маленький кореец ногами где-то отлупасил нескольких здоровенных матросов. Через какое-то время, когда я уже был женат, родился сын, тёща пригласила меня сопроводить команду шахматистов в Одессу. И пока они там играли в шахматы, я целыми днями ходил по городу, знакомился с достопримечательностями. И случайно увидел объявление о секции тхэквондо. Дня три её искал, добился, чтобы меня пустили посмотреть тренировку. И обалдел от того, что увидел. Главное, что поразило — мощные удары ногами сверху вниз, всё красиво, в динамике. Вернулся домой, говорю парням: «Есть такой удар, давайте учить». В Одессе мне понравился ещё один удар, но технику выполнения не понял, хотя уже был подготовленным.
— Что было потом?
— В Новосибирске появилась федерация тхэквондо ITF. Меня пригласили туда на первый семинар, взял с собой ребят. Там было очень много акробатики, всевозможные фляки, сальто. Вернулись домой, стали отрабатывать. Это был, если правильно помню, 1990 год. Ну а года через полтора оказались на том чемпионате России, про который Пётр Маркин говорил. У него мама работала в спорткомитете. И там обнаружила положение о первом чемпионате России по тхэквондо. Я с ним к своему тренеру Валентину Ивановичу — сам молодой был, не знал, как поездку организовать. В итоге отправились туда, взял с собой Клёнова, Маркина, брата своего Женьку, Лёшку Стрижевских. Пришли вечером на разминку, сальто свои крутим, все на нас смотрят, понять не могут: кто такие, что за шоу. А вечером идём на судейскую, и оказывается, что правила вообще не те, к которым готовились — это уже было тхэквондо WTF, другая версия. Но что-то у нас всё-таки получилось, кто-то даже бой выиграл. А потом домой в поезде едем, я Валентину Ивановичу предлагаю плотно тхэквондо заняться. Он говорит: «Серёга, я старый каратэка. А ты молодой, давай действуй». Ну вот и понеслось.
— На тот момент карате имело громадную популярность, в том числе и благодаря зарубежным фильмам. Тхэквондо мало кто знал. Чем всё-таки оно привлекло?
— Хотелось быть первопроходцем. Тогда столько суррогата было, кто что только не преподавал под видом настоящего единоборства. А я это уже и видел, и пробовал. Я познакомился с Анатолием Казаковым, секретарём всероссийской федерации. Он меня приглашал на семинары, я ходил с блокнотом за спортсменами, записывал название ударов, технику — таким образом учился. В Барнауле мы перебрались в лётное училище, проводили тренировки там, сделали набор, пришло много народу.
— И будущие лётчики?
— Нет, у тех всё было строго по распорядку, а мы начинали тренировки, когда у них уже отбой. Вскоре стали ездить по соревнованиям. В Новосибирске тогда проходил «Кубок Мангуста» — очень серьёзное мероприятие, корейцы приезжали.
— Вы тогда думали, что у нас когда-то появится призёр чемпионата мира по тхэквондо, участник Олимпиады?
— Я думал о том, чтобы воспитать такого спортсмена, который бы перенял от меня мои взгляды, принципы работы. Просто не хотелось, чтобы всё пропало, тем более 1990-е были сложным временем. Постоянно какие-то стычки между группировками спортсменов, делёжка территории. Меня пару раз тоже брали на какие-то сходки, но вся деятельность заключалась в том, чтобы просто посидеть. Даже не понимал, что происходит, о чём говорят. И с финансированием было сложно: если надо куда-то на соревнования — собираем с родителей. Так что хотелось, чтобы всё стало стабильно, организованно. И вот сейчас мои воспитанники, Дмитрий Клёнов и Пётр Маркин, руководят тхэквондо WTF в Алтайском крае, достигли серьёзных вершин.
— Игорь Жарихин, с которым вы работаете в спортшколе «Победа», тоже ваш воспитанник.
— Да вообще много тех, кто у меня тренировался и сейчас продолжает развивать тхэквондо. А Игорь — отдельная история. В пять лет ко мне пришёл, и мы до сих пор вместе. И он не просто мой воспитанник, это мой друг, брат. У меня нет лучшей поддержки.
Тренировки должны быть работой, а не досугом
— В своё время вы перешли от спорта высших достижений к работе с детьми. Почему?
— Потому что появились тренеры грамотнее и современнее. А я до сих пор придерживаюсь старой политики и старых принципов тхэквондо — это жёсткость, это мощь. У нас вид спорта контактный, я своих спортсменов учу работать на нокаут. В тхэквондо электронная система подсчёта очков, и тут то датчик не сработал, то там что-то не контачит. А нокаут — это нокаут. Но сейчас тренеры работают по-другому, вижу, что и Игорь Жарихин тоже больше к современным методикам тяготеет.
— А ваши методики с современными детьми проходят?
— Если честно, это тоже отдельная тема. Дети сейчас избалованные. Мы полтренировки тратим на то, чтобы завязать жилеты — они шнурки не умеют завязывать. В школах тоже большая нагрузка, дети там пропадают целыми днями.
— Как родители реагируют, когда видят тренировки на асфальте?
— Родители сами устают от поведения своих детей. Я им на собраниях говорю, что в том, каким растёт ребёнок, виноваты родители, они соглашаются. Говорят: «Вы пожёстче с ними». А потом жалуются, что жёстко работаю. На самом деле, хорошие, талантливые дети есть. Но проблема ещё в том, что многие сейчас относятся к спорту как к досуговому кружку. Захотел — пошёл на тренировку, не захотел — не пошёл. Надо ехать на сборы, а он отправился к бабушке в деревню. Но результат достигается работой.
— Вообще, тхэквондо сейчас спросом пользуется?
— Когда в «Победе» открылось отделение, народ туда просто хлынул. Много приходило, когда на слуху был Альберт Гаун (чемпион Европы, вице-чемпион мира, участник Олимпиады из Барнаула. — Прим. авт.). А сейчас приходит мало. Честно, не знаю, почему так. Вроде и динамичный вид, и в программу Олимпийских игр входит, и свои звёзды есть. Но не могу объяснить. Может быть, частая смена правил, системы оценивания отпугивают. Хотя и в карате есть споры по судейству, но эта машина шагает огромными шагами.
— В карате много версий, и постоянно занимающиеся спорят, какое из них «то самое». В тхэквондо между версиями такое есть?
— Я бы не сказал. Основой была ITF, оттуда всё пошло. В карате, сколько бы ни появлялось направлений, есть два основных — кекушин и сетокан. И они дружно шагают вместе. И у нас, в принципе, так же.
Настю Анохину нашёл во дворе
— Самые яркие представители нашего тхэквондо WTF — Альберт Гаун, которого тренировал ваш воспитанник Пётр Маркин, и чемпионка России, призёр первенства Европы Анастасия Анохина, начинавшая у вас. Можно было предположить, до каких высот они доберутся?
— С Альбертом я работал не так плотно, как Пётр, но при встречах и разговорах я видел, как он воспринимает всё происходящее вокруг, и почему-то в него верил. А Настю Анохину я нашёл на улице. Мы жили в одном подъезде. Как-то вечером смотрю, ребята в футбол играют, с ними девчонка бегает. Потом на перекладине повиснет на одной руке, второй чёлку поправляет. Подозвал, познакомились. Она жила с дедушкой и бабушкой, с родителями я позже встретился. Поговорил с её дедом, сказал, что хочу посмотреть на неё в деле, на тренировке. Мне казалось, из неё может что-то получиться.
— Тренерская интуиция?
— Может быть. Я искал такого ребёнка — парня, девчонку, без разницы, чтобы было в нём что-то особенное. И вот нашёл. Она тоже одержимая тренерской работой, тоже понимает, что не всё в виде спорта тут в порядке.
— В «Победе» на открытой тренировке ещё видел у вас девушку, шикарно работала на показательных выступлениях.
— Маргарита Шарова, победитель первенства СФО. Специализируется на пхумсэ — это тоже демонстрация технических комплексов, как ката у каратистов. Мне тоже оно нравится, я же сам мастер спорта именно по пхумсэ, в 2005 году выполнил, когда уже был в приличном возрасте.
— Ваш сын Никита тоже тренер, но по баскетболу в СШОР «АлтайБаскет». Как так?
— Мы не жили вместе, только когда ему 18 исполнилось, стали плотно общаться. Сейчас у нас всё хорошо. Я счастлив, что у меня такой сын. Не разгильдяй, занимается тем же, чем и я, только в другом виде спорта. Когда-то он тоже работал в «Победе», сейчас в «АлтайБаскете». И у него здорово получается. Вижу, что как тренер он специалист приличный. Я в него верю.
— Вы сами время потренироваться находите?
— В последнее время нет. Но это не говорит, что просто совсем сел и сижу. Зал в моём распоряжении, когда-то по мешку постучу, когда пхумсэ делаю.
— Тот удар тхэквондо, с которого всё началось, ещё выполняете?
— Могу. До головы ногой достану легко.
— А шпагат, растяжка?
— Это как танцы, которые неотъемлемая часть моих выступлений на сцене, всегда со мной. Тяжело делать какую-то скоростную работу. Тот же бег — 45 минут в лёгком темпе в лесу или на беговой дорожке легко. А вот с рывками, ускорениями уже тяжеловато.
— Как тренер о чём сейчас мечтаете?
— Чтобы у Игоря Жарихина всё было хорошо, чтобы федерация тхэквондо развивалась. Чтобы прекратились недопонимания учеников, родителей и тренеров. Чтобы спорт, скажем так, вернулся во времена СССР, когда к нему было другое отношение.
С Владимиром Кузьминым катался на скейте
— 60 лет — как вам?
— Пугающая цифра. 50 лет и то вызывали напряжение. А уже 10 лет прошло, вообще не заметил. В душе, как говорится, совсем ещё пацан. Но вот в прошлом году в лагере на прощальном костре с группой «КартБланш», в которой я тоже выступаю, давали концерт, я как солист два с половиной часа нон-стоп пел. А потом видео посмотрел — чуб торчит, живот висит, я ещё двигаюсь при этом. Сказал ребятам — всё, давайте дальше без меня. Тем более музыка сейчас звучит не совсем моя.
— А ваша — это какая?
— «Альфа», «Круиз» — всё старенькое. «Арию» обожал, «Алису» немного слушал. А сейчас, наоборот, «Алиса» у меня на первом месте. То, как работает на сцене Кинчев, — это великолепно. А здесь, в лагере, играли «Короля и Шута» — «Лесник» и всё прочее. Но это ближе к моему восприятию. Какая-нибудь «Ягода-малинка» далеко от меня, но народ сейчас от такого балдеет, так что приходится. Да и музыканты все лет на 20 моложе меня.
Ещё Владимира Кузьмина люблю. С ним мы вообще на скейтах катались.
— Это как?
— В 1983 году с другом по карате катались на скейте. Вообще, модные тогда были, джинсы-бананы себе чёрные шили. Ему откуда-то привезли эту доску, потом мне родители скейт купили. И вот мы на них около Дворца спорта катались. А там как раз выступал Кузьмин. У него было концерта по четыре в день. И вот он вышел на улицу, увидел нас, говорит: «Пацаны, дайте покататься». Обычный простой молодой парень, всё просто. Потом к нему на концерты пробирались, на все, какие могли. Танцевали на верхних рядах, нас милиция забирала. Увезут в отделение, поговорят, пальцем погрозят. Выпускают — мы опять на концерт. Яркое время было.
— У вас и сейчас жизнь насыщенная.
— Да, в последнее время музыке много времени уделяю. В ДК «Сибэнергомаш» оборудовал студию, собрал столько аппаратуры. Хочется Игорю Пергаеву помочь. Обалденный композитор, музыкант.
— Вы сами не пишете?
— Нет, ни тексты, ни музыку. С литературой вообще сложно. Не могу я просто сидеть и читать книгу. Когда вижу, как люди сидят за чтением, кажется, что жизнь пролетает мимо них. Хотя понимаю, что это нужно, ума можно набраться. Но не моё.
