За первую половину 2021 года поисково-спасательный отряд «ЛизаАлерт» получил 193 заявки на поиск. 134 человека были найдены живыми. Специалисты настаивают: в полицию нужно обращаться, как только стало ясно, что близкого нет подозрительно долго. Затем подключается поисковая служба. Корреспондент «ВБ» побывал на поисках барнаульского мальчика и узнал, почему уходят дети и на что приходится идти взрослым, чтобы вернуть их домой.
Выходного не будет
Тишину выходного дня в то воскресное утро нарушил звук уведомления. Сообщение было коротким, как и все волонтёрские разговоры. Только место, время и вопрос: «Поедешь?» Через 20 минут я была у ДК «Сибэнергомаш», где в этот раз объявили сбор волонтёров. Они стояли чуть поодаль от здания. Так, что сразу понятно — пришли не на концерт. Во главе небольшого кружка стояла бойкая коротко стриженная блондинка. От всех её отличала ярко-оранжевая футболка с большим логотипом на спине: «Поисково-спасательный отряд ЛизаАлерт».
Девушку зовут Ксения. Она — координатор. Следит, чтобы никто не потерялся на разных этапах поисков и добрался домой. Ещё один важный человек — инфорг Диана. Инфорги в отряде — люди, которые опрашивают родственников пропавшего и доносят всю необходимую (кроме личной) информацию до волонтёров. Работа «собирателей данных» начинается тогда, когда они получают корешок от заявления в полицию. Они же решают, каким должен быть поиск. Если человек пропал три и более дней назад, поиск будет только информационным.
Сегодня — другой случай. Одиннадцатилетний мальчик Паша (имя изменено. — Прим. ред.) в субботу вечером ушёл из дома и не вернулся. Диана, чётко проговаривая все слова, рассказывает: «Парень домашний, спокойный. Ни с кем не ругался: ни с родителями, ни с друзьями. Раньше жили на ул. Кулагина, теперь — на Полярной».
Мама вызвала полицию и написала заявление в двенадцать ночи. До этого пыталась искать сама. С кофтой сына в руках. Ведь Паша ушёл из дома в штанах и футболке. Телефона с собой тоже не взял. Аппарат простой, кнопочный. Его Паше купила мама, когда он начал ездить в старую школу уже после переезда.
На прежнее место жительства мальчика и отправилась группа, в которую попала я. Чтобы пройти по всем местам, где может находиться Паша, и опросить его друзей. В группе кроме меня ещё два человека. Один — Сергей, отрядное прозвище Форест. Понятно, что специализируется на лесных поисках, его зелёная футболка только подчёркивает этот факт. Он сегодня старший, а потому внушает доверие. Второй — Александр. Молодой мужчина с чёрной бородкой в темно-синей клетчатой рубашке. Как узнала позже, Саша опытный поисковик. Только в последний раз был на задании три года назад: «Ну, понимаешь, семья, работа…»
Ничего, кроме тишины
Мы садимся в машину Сергея. Я, как самая младшая и неопытная, на заднее сиденье. Рядом со мной садятся родственники пропавшего мальчика — тётя и её сын, двоюродный брат Паши. Ему тоже 11 лет. Лицо у женщины обмякло от слёз. В руках — носовой платок, который она всё время крутит в руках, как иллюзионист ткань для фокусов. Крутит, плачет и шепчет: «Ну, куда он мог уйти?..» Родственники могут участвовать в поисках, если имеют на это силы. Но никто никого не заставляет — это важное правило отряда.
Пока мы едем, Форест созванивается с Дианой, которая контролирует поиски, и уточняет у неё план действий. Подъезжаем к дому, где раньше жил Паша с семьёй. И наша небольшая компания разделяется. Но никто не остаётся один, чтобы вдруг не превратиться из поисковика в «потеряшку». Тётя с сыном идут в одну сторону, я, Сергей и Александр — в другую.
Я послушно следую за двумя мужчинами и стараюсь не отстать. Сразу становится ясно, что выполнить нашу миссию по опросу местных не так просто. Кажется, что все спрятались в самый неподходящий момент. Мы не пропускаем ни одной тропинки. И вот в одном из дворов, таком же мрачном, как другие, у гаража увидели мужчину лет тридцати в ярко-розовой рубашке поло и светлых шортах. Александр опередил меня и первым спросил о пропавшем мальчике. Показал фотографию, назвал фамилию и имя.
Мужчина напрягся, чтобы вспомнить, но не смог. Попросил фотографию Паши, чтобы поспрашивать у знакомых, и подсказал, что неподалёку находится стадион, где могут быть мальчишки. По пути туда мы останавливали каждого встречного человека.
Вот на полуразрушенном пороге одного из домов ведут воскресные беседы, может быть, о внуках и рассаде, бабушки и дедушки. Пришлось перебить. Они поочерёдно потянулись к смартфону, с которого на них смотрел грустный мальчик с голубыми глазами, посмотрели и сказали, что не видели его.
— Ну, если вдруг узнаете, позвоните, — по-мужски твёрдо закончил беседу Александр.
Дальше по пути на стадион нам встретился пожилой мужчина — продавец овощей. У него была небольшая лавка, под пластиковой крышей которой он был похож на гриб.
Узнав о нашем задании, он только посетовал: «Надо же! Пацан маленький от мамки убежал. Вот засранец».
Затем мы остановились рядом с бочкой кваса, и продавец, женщина средних лет, отвлеклась от своей книги, только чтобы отрицательно покачать головой.
Ещё по пути было два крупных продуктовых магазина. Сергей зашёл в один из них, чтобы опросить персонал. Вдруг мальчуган заходил за вожделенными в этом возрасте чипсами и лимонадом. Не заходил.
Каждый может помочь
Однако Форест вышел не с пустыми руками, а с двумя бутылками воды. Одну протянул мне. Я поблагодарила и едва слышно спросила: «Сколько?» Мужчина с улыбкой отвернулся от меня и пошёл вперёд. Я нарушила ещё одно правило волонтёров «ЛизыАлерт» — не уходить на поиски без еды и воды. Для первого, кстати, лучше всего подходят любые шоколадные батончики. Потому что дешёвые, калорийные и занимают мало места в сумке. Их у меня тоже не было, но и есть в такую жару совсем не хотелось.
Только одежду, сама того не зная, подобрала верно. В джинсах и футболке комары достанут не так сильно. А кроссовки давно завоевали звание самой удобной обуви для ходьбы на большие расстояния. Организаторы поисков рассказывают, что, если новичок одет не по погоде или в неудобной обуви, до задания его не допускают. Или дают что-то из своего гардероба.
Но если вылезти из офиса и каблуков некогда, в отряде можно получить статичную задачу. Например, обзванивать друзей и знакомых пропавшего.
Во втором магазине Пашу тоже не видели. Ни в продуктовой его части, ни в киоске с игрушками. Новомодные попиты и каноничные машинки «потеряшку», кажется, тоже не привлекли. Пока мы с Александром расспрашивали прохожих и людей в магазинах, наш старший, Сергей, уже добрался до стадиона. Там, по его словам, играл лишь один мальчишка. Однако паренёк оказался неместным, так что Пашу знать не мог. В голове стали крутиться банальные фразы: «Как след простыл», «Просто испарился». Потом они сменились вопросом: «А были ли у этого общительного парня друзья вообще?»
Поисковая головоломка становилась всё сложнее. Было решено всей компанией устроить мозгоштурм там, где поиски часа два назад стартовали — у машины. Форест снова позвонил Диане, чтобы посоветоваться. Тётя Паши так же плакала и теребила в руках платок. Её сын оглядывался по сторонам, не зная, куда ещё можно пойти. Неожиданно, когда остальные отошли, женщина заговорила со мной: «Да он и раньше мог позже из школы прийти. И с матерью они ругались. Он потом мог к друзьям побежать. Школу после переезда менять не хотел. Хотя там тоже не всё было гладко. Как-то раз украл телефон у одноклассника».
Я вспомнила, что опытные волонтёры рассказывали о том, почему пропадают подростки: «Что-то не купили. Не так сказали. Запретили встречаться, с кем сердце велит. Да всё что угодно. Одного парня искали в течение месяца. Оказалось, он уехал на дачу к другу, в Новосибирск. А приятель его просто не выдавал. И такое было не единожды. Уходил из-за проблем в отношениях с матерью».
Земля, вода и фуд-корты
В конце концов, появилась идея найти речку. Вдруг местная мальчишеская тусовка базируется на пляже? Туда и поехали. По дороге тётя Паши рассуждала, не скрывая скептицизма: «Да не умеет он плавать. С родителями как-то был на пляже, нахлебался. С тех пор воды боится и даже не заходит». В какой-то момент женщина будто пришла в себя и спросила: «Вот скажите мне, вы же опытные люди… Какова вероятность его не найти?» Все замерли.
Только Сергей спокойно ответил: «Не думайте об этом». Но она наверняка думала. Однако по данным специалистов Алтайского отделения «ЛизыАлерт» уверяют: большинство детей и взрослых удаётся найти живыми и невредимыми. Первые чаще пропадают в городе, вторые — в лесу.
Когда машина припарковалась неподалеку от пляжа, на часах уже было около полудня. Воздух сухой, солнце жаркое. Мои белые кроссовки проваливались в песок. Так я добрела до одной парочки — мужа и жены. Они рассказали, что приходили позагорать вчера и на этом пляже действительно было много детей. Но все с родителями. И одинокого Пашу с голубыми глазами тут никто не видел. На диком пляже и вовсе не оказалось ни одного отдыхающего. Пашина тётя быстро обежала его, ловко переступив через бетонную плиту.
И снова пришлось вернуться к началу, к дому, где раньше жил мальчик. На этот раз к нему подъехал отчим мальчика. Тучный мужчина лет тридцати пяти огляделся вокруг и растерянно (если не безучастно) выдал идею: «Ну, надо дворы обойти». И Сергей с Александром решили сделать это снова. Решили, что могли что-то упустить. Или, может быть, в обеденное время из домов наконец выйдут играть мальчишки, друзья Паши, и подскажут, куда он мог уйти. А меня забрала с собой Юлия Болгова, старшая по работе с прессой. У неё, ещё одной яркой блондинки, для меня было другое задание.
Юлия с супругом Юрием в «ЛизеАлерт» с 2019 года. До этого только наблюдали за поисками. Через какое-то время решились помогать сами. Поначалу было страшно. Тем более что первые поиски всегда самые сложные и драматичные. «Первый выезд был в Кулунду. Искали два дня. Но, к сожалению, молодой человек был найден мёртвым», — вспоминает Юлия. Сейчас на заданиях она спокойна и, похоже, ничего не боится. Как и все опытные поисковики.
— А что будет с этим мальчиком? Как его найдут? — аккуратно спросила я.
— Будем искать дальше. Мне сообщили, что его видели как раз в радиусе Восточной, куда он переехал не так давно. Первый раз — с пухлой девочкой. Второй — с другом-ровесником. Он Паше говорит: «Давай купим попит!» Тот отвечает: «Никакого попита. Купим еду». Если он так сказал, значит, в вопросах ухода из дома бывалый.
Я выдохнула. Зацепки есть.
— Сегодня искать будете?
— Да. Я до вечера поучаствую, потом поеду домой. Надо к понедельнику подготовиться: приготовить поесть, собрать детей. Если не найдут, поеду в ночь. Часов до трёх поищу, потом четыре часа посплю, а утром на работу, — буднично говорит Болгова.
Юлия работает медсестрой в больнице.
Пока шла беседа, мы приехали к локации следующего задания — одному из барнаульских торговых центров. Здесь, как всем известно, подростки любят проводить выходные. В руках моей напарницы ориентировки — объявления с крупной фотографией ребёнка. Просто так расклеивать их нельзя. Пропавший может увидеть, что его ищут, и начать скрываться. Поэтому нужно отдавать ориентировки продавцам на фуд-корте.
Так мы и делали — обходили каждый из доступных подростковому кошельку общепит. Потом заглянули в игровой клуб. Там сверкали со всех сторон лампочки и слышались звуки видеоигр вперемешку с детским смехом. Объявления закончились. И мы снова приехали туда, откуда начали.
Только на этот раз к ДК «Сибэнергомаш», где встречались сегодня волонтёры. Поиск закончен только для меня. Для остальных продолжается. От здания снова отъезжает машина, в которой сидят люди в оранжевых футболках.
Вечером того же дня в соцсетях «ЛизыАлерт» появились сообщения, что одиннадцатилетний Паша найден целым и невредимым в районе своего нового места жительства.
