Фото предоставлено Алтайским краевым театром драмыСпектакль получился зрелищным, местами довольно оригинальным и очень музыкальным. Как и прописано у Островского, действие спектакля разворачивается в вымышленном городке, расположенном на берегу Волги. Поэтому сцена сконструирована как берег могучей реки, присутствие которой незримо ощущается. Сначала она обозначается сплошным текстом, вынесенным на экран, по которому буквально текут слова: «Волга-Волга-Волга» (по ней плывет «Баржа», а сверху нависло «Небо-Небо-Небо»). Потом река и плывущие по ней судна приобретают очертания, а к концу спектакля Волга подступает чуть ли не к краю сцены, просачиваясь настоящей водой (или бедой?) в зал…
Трудно определить, в какое время режиссер поместил героев. Вот Лариса Дмитриевна Огудалова (Анна Бекчанова) появляется на сцене в вязаной подростковой шапке, рваных джинсах, а ее мать, Харита Игнатьевна (Елена Адушева), предстает перед публикой в темных очках. Но эти атрибуты современности знаками времени не назовешь. Скорее, это режиссерское дополнение к характеру героев, некая характеризующая их черта.
Как выяснилось, даже будучи знакомым с текстом Островского, над нами, зрителями, до сих пор довлеют образы из фильма Эльдара Рязанова «Жестокий романс». Поэтому когда на сцене в роли «блестящего барина» Паратова появляется утонченный и светлый актер Александр Рогозин, сначала становится не по себе. Но потом его Паратов заставил по-новому взглянуть на барина-кутилу и сердцееда. Примерно такие же метаморфозы восприятия произошли и после знакомства с Карандышевым. Почему-то этот слабый и недалекий человек поначалу не проглядывался в Викторе Осипове. Но постепенно жалость к этому персонажу сменилась неприязнью, как это, собственно, и прописал в своем произведении автор.
Вообще, подбор актеров можно назвать удачным, продуманным. Очень убедительной и тоже непредсказуемой была и Елена Адушева. Запомнятся публике и Александр Хряков (делец Кнуров), и Дмитрий Плеханов (Вожеватов, друг детства Ларисы Дмитриевны), и Константин Кольцов (Робинзон).
Немало в спектакле и ярких, самодостаточных сцен. Взять, к примеру, встречу Ларисы Дмитриевны и Паратова, когда во время страстного объяснения они вроде как остаются безмолвными, или песню Ларисы – отдельный эстрадный номер – яркий и стильный. Кстати, в этом спектакле, как и в других театральных работах Максима Астафьева, звучит много музыки. Причем в разные сцены режиссером вставляются отрывки из известных песен Земфиры, Ёлки, группы «Ундервуд»… Вроде бы все они в тему и к месту, но все же более удачным ходом показалось использование живой музыки – залихватских песен, исполненных настоящими барнаульскими музыкантами. Они точно запомнятся, на них однозначно зрители пойдут.
Непривычно решена и концовка спектакля – после выстрела Карандышева Лариса не падает замертво, а начинает отчаянно танцевать. И этот танец получился как отдельное высказывание. С многоточием в конце.
Над спектаклем работали: художник-постановщик Мария Рыкова, хореограф Александр Пучков, художник по свету Илья Султанов, помощники режиссера Ольга Назаренко и Марина Томиловская.
