Фёдор Миркин — эксперт-психолог ГПД военно-врачебной комиссии МСЧ-22 ФСИН России. Если проще — он занимается проверкой кандидатов на службу в уголовно-исполнительной системе, в том числе тестирует на полиграфе, и, как говорит, о работе конкретно с этим прибором он мечтал с детства.
Выстроить доверие
В психологию старший лейтенант внутренней службы Фёдор Миркин пошел потому, что ему, как говорит он сам, нравилось общаться с людьми. Поступил в Алтайский филиал РАНХиГС, за время учёбы дважды проходил практику в ЛИУ-1 и ЛИУ-8, писал диплом на тематику, связанную с УИС. Так что вполне логично, что после получения высшего образования его позвали сюда работать, тем более, что в армии он успел отслужить до поступления в вуз.
— Во время практики напрямую с осужденными я не сталкивался, но осознавал, что меня ждёт много непонятного, это и привлекало, — рассказывает Фёдор. — Когда устроился, понял, что всё, чему меня учили, можно забыть, с этими людьми классическая система не работает. И у меня около года ушло, чтобы выработать свою стратегию, понять, как действовать.
Зачем вообще нужен психолог в колонии? Фёдор объясняет, что в первую очередь он необходим не осуждённым, а тем, кто работает с ними, — тестируя и разговаривая с первыми, специалист потом составляет их психологический портрет, и на основании этого заключения уже сотрудники понимают, как с кем действовать и общаться.
Фёдор рассказывает, что в вузе обучение строилось на основании того, что человек, обращаясь к психологу, настроен на работу с ним. В колонии же ситуация иная тех, кто искренне хотел, чтобы ему помогли, можно было пересчитать по пальцам.
— Я работал в колонии № 3, где отбывают наказание рецидивисты. Попытаться как-то откорректировать психику и поведение «первоходов», на мой взгляд, еще реально. Тех, у кого третий-четвертый срок, и они за решеткой времени провели больше, чем на воле, перевоспитывать бесполезно, — честно говорит Фёдор. — Это как с лечением нарко- и алкоголезависимых: результат будет, только если человек сам в этом заинтересован.
Первое общение заключенного с психологом происходит при поступлении в колонию. Первичное тестирование позволяет составить портрет, и эти сведения будут существенным дополнением к официальной информации, которую сотрудники знают из всех документов.
— Осужденные привыкли, что все общаются с ними с позиции «над». Я старался говорить максимально нейтрально, быть с ними наравне, это помогало выстраивать доверие, и рассказывали они мне больше, чем другим сотрудникам, — объясняет Фёдор. — Но передавал я только ту информацию, которая имела оперативную важность, личную информацию оставлял в тайне. Кодекс психолога действует и там. Тем более, если расскажу все, что он сообщил мне, это так или иначе узнают все — сарафанное радио там работает очень хорошо.
Что хорошо и плохо?
Миркин честно говорит — контингент на его первом месте работы в УФСИН ему достался очень сложный. У многих минимальное образование, очень ограниченное мировоззрение, а главное — серьёзно напутаны понятия о том, что хорошо и плохо. Некоторые даже по прошествии нескольких лет, проведенных за решёткой, искренне считали, что в их действиях, даже самых жутких и необъяснимых, нет ничего страшного. При этом обращаются они к психологу часто, но большинство в основном в качестве развлечения. Фёдор быстро это понял, научился отличать.
— Нередко осужденный подходил, говорил: «Сергеич, вопрос есть». Да, такое неофициальное обращение недопустимо, но это можно и даже нужно использовать для эффективного достижения служебных целей. Я оперативно определял: или он просто хочет поболтать, или действительно ему нужно поговорить. А иной раз он может находиться в нестабильном состоянии, и тогда надо было быстро определяться: или прямо в отряде общаться, или приглашать к себе в кабинет. Такая работа в том числе позволяла гасить и назревающие конфликты, — говорит Миркин. — При этом, какая бы ни была ситуация, важно не врать, чтобы, выражаясь их языком, не прослыть «фуфлыжником», иначе доверия к тебе не будет, работать не получится.
При этом Фёдор говорит: в таких местах не принято откровенничать, действует так называемая психология примитивной группы. Просьбу о помощи воспримут как слабость, и не дай бог слезу уронишь. Так что ситуаций, в которых Миркину откровенно рассказывали о проблеме, и он смог её решить, было немного, но все памятные.
— Молодой парень переживал, что мать выгнала его из дома. Ему скоро освобождаться, а идти некуда. Попытался разобраться, почему он так решил, сказал ему, что лучше поехать и посмотреть, что понять — по крайней мере, поймет, как действовать дальше. Вообще мы не должны советовать, но намеки, примеры из чужого опыта осужденные не понимают, поэтому лучше говорить прямо, — объясняет психолог. — Самое яркое, когда человек плачет, значит, он раскрылся, доверяет, прожил ситуацию. Но такого практически не было.
Не аппарат, а человек
Минувшей весной Фёдор перешел на другую работу в системе УИС — теперь он в группе психофизиологической диагностики тестирует тех, кто намеревается работать в УФСИН.
— Нельзя сказать, что проще, это совсем другая деятельность, тоже своеобразная. На протяжении трех лет я работал, скажем так, с «не нормой», сейчас учусь с нормой. Именно учусь, потому что к этому тоже надо привыкать, другая специфика, подходы, — рассказывает Фёдор.
Сейчас он занимается тем, о чём всю жизнь мечтал, — тестирует людей при помощи полиграфа, так называемого детектора лжи, это своего рода вершина проверки кандидата после общения с другими психологами и фильтров службы безопасности.
— Некоторые думают, что определяет, правду говорит человек или нет, именно полиграф, а не человек, который с ним работает. Но полиграф — это аппаратура, она дает данные, на основе которых я и выношу заключение. А какими они будут, зависит от того, как специалист выстроит тестирование, чтобы прошло оно правильно. Я очень люблю вопрос «можно ли обмануть полиграф» и очень радуюсь, когда человек отвечает на него положительно. По реакции организма, о которой говорит полиграф, всегда вижу, врёт человек или нет. Какими бы ни были крепкими нервы у кандидата, и как бы он ни настраивался, по нюансам это все равно будет заметно.
