Театр абсурда: режиссёр Алтайской драмы рассказал будущей постановке «Трёх сестёр»

Уже вторую встречу в рамках проекта Алтайского краевого театра драмы «Театр у школьной доски» посвятили творчеству Антона Чехова. На этот раз главреж театра Артём Терёхин поразмышлял вместе с публикой на тему предстоящей премьеры – спектакля «Три сестры», репетиции которого начнутся со дня на день.

Продуктивный диссонанс  

Как признается автор проекта Артём Терёхин, подобные встречи с публикой помогают не просто проговаривать мысли по поводу предстоящего спектакля, но и проверять их состоятельность благодаря вопросам из зала.

– Вот-вот мы начнём ставить Чехова, и я уже заранее могу сказать, что это будет опасное путешествие, — начал встречу Артём Терёхин. — К этому автору совершенно не применимы те театральные приемы, которым учат сегодня режиссеров. Такое ощущение, что Антон Павлович заранее продумал западню, в которую то и дело попадаются режиссеры. Пьесу «Три сестры» называют одним из самых странных и парадоксальных текстов в творчестве Чехова. К тому же написана она в довольно сложный период в жизни автора.

Эта пьеса была написана по заказу Московского художественного театра, где уже прошли успешно две премьеры по чеховским «Дяде Ване» и «Чайке». Основу Чехов написал за два дня, находясь в горячке. В это время Антону Павловичу уже было известно, что он смертельно болен, что не помешало ему влюбиться в актрису МХТ Ольгу Книппер. Но, как считает Артём Терёхин, если этот диссонанс для простого человека невыносим, то для художника — продуктивен. Как бы там ни было, на свет появилась пьеса, которая не выдержала первой читки. Её сразу же признали схематичной, обрывочной, с очень странным началом, представляющим собой набор экспозиций.

– При этом Чехов искренне недоумевал, когда его пьеса у зрителей вызывала слёзы, — рассказывает Артём Терёхин. — По его мнению, он написал водевиль.

Театр абсурда  

В том, что Чехов заложил в текст «Трёх сестёр» немало иронии, Артёму Терёхину помогло разобраться обращение к творчеству одного из основоположников театра абсурда Сэмюэлу Беккету. И в особенности к тексту «В ожидании Годо», где, по сути, ничего не происходит. Там два неизвестно откуда взявшихся персонажа ждут какого-то Годо, который не приходит. И герои постоянно говорят о том, что пора куда-то идти, что надо действовать, в то время как из ремарок мы видим, что они продолжают сидеть и ничего не предпринимать. Прямо как в чеховской пьесе.

— Когда ситуация доведена до высшей степени абсурда, она кажется прекрасной, а сама странность воспринимается как арт-объект, — рассуждает автор проекта «Театр у школьной доски». — Неслучайно принято считать, что и у Чехова важно не то, что герои говорят, а то, что они недоговаривают. И когда понимаешь, что «Три сестры» — это тот же театр абсурда, то все странности в тексте расцениваешь как ловкий, умный и сложный прием. Ещё в пьесе Чехова интересно то, что правду в ней говорят только отрицательные персонажи, а само действие не сыграешь по принципу «петелька-крючочек», когда одно цепляется за другое. Да, в его текстах есть своя логика, но как в любом хаосе, она более сложная. Причем по ходу пьесы сам автор разрушает им же созданный логический рисунок.

Чехов как постмодернист  

По словам Артёма Терёхина, существует конспирологический взгляд на «Трёх сестёр», согласно которому предполагается, что Чехов пишет продолжение «Евгения Онегина». Правда, вместо двух сестёр — три, вместо Ленского — Тузенбах, а вместо Онегина — Солёный.

— Да, эта версия кажется очень странной, до тех пор, пока вдруг в тексте ни с того ни с сего одна из сестёр не вспомнила пушкинские строчки: «У лукоморья дуб зелёный...», — делится своими наблюдениями режиссер. — С чего вдруг? Зачем? Тогда и начинаешь верить даже в самые немыслимые предположения литературоведов и видеть в Чехове постмодерниста. Кстати, ещё одним намеком на «Евгения Онегина» можно считать тот факт, что главным героем пьесы явно является Тузенбах, отличающийся от всех остальных героев. Как и пушкинский персонаж, он погибает, будучи молодым заряженным человеком.   

Приоткрывая завесу будущей постановки, Артём Терёхин рассказал, что в настоящее время они с художником решают, каким будет оформление спектакля. Задача стояла придумать такое пространство, глядя на которое сразу становится понятно: сёстры никуда не уедут.

— Мы придумали комнату, напоминающую кладовку, где напихано много всего, — говорит Артём Терёхин. — Нашли мы для спектакля и точный образ: старая отцовская машина типа «Волги», стоящая на кирпичах. Время от времени герои в неё садятся и никуда не едут.