Спектакль «Папа» — о поиске понимания с родителем показал Московский камерный театр на Бутырке на барнаульской сцене
Отцовская любовь
Гастроли московского театра охватили три алтайских города: Барнаул, Бийск и Рубцовск. Дело в том, что Театр на Бутырке действительно располагается на территории самой крупной московской тюрьмы. Это не значит, что выступают в нём заключённые, нет. В команде театра — профессиональные актёры и режиссёры, сценаристы и авторы. Экзотическое местоположение сценической площадки определяет основную зрительскую аудиторию: как правило, на спектакли ходят сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний. Впрочем, на московской площадке вход на спектакли открыт для всех. А вот в рамках гастролей на показы были приглашены сотрудники УФСИН по Алтайскому краю, члены их семей и ветераны уголовно-исправительной системы. И, как оценивают артисты, на премьере в ДК города Барнаула больше зрителей, чем обычно на Бутырке, с учётом обязательной 50%-ной наполняемости зала.
«У нас хорошая оборудованная сцена, но зал камерный, небольшой, раза в три меньше, чем в вашем Дворце культуры», – говорит Антон Шварц, исполнитель главной роли в спектакле «Папа».
Главный герой, сценарист Виктор Алексеев, пишет для детского кино, но уже много лет не работает. Он сидит в своём загородном доме, получает отказы от киностудий, чахнет, но однажды в его жизнь врывается дочь. Виктор не понимает, как с ней общаться, долго не может даже просто обнять её, он теряется в новых жизненных обстоятельствах, хочет вернуться в свою, обычную, спокойную, ничем не примечательную жизнь, но обе важные для него женщины — дочь от первого брака и очередная пассия Виктора — подталкивают мужчину к новому этапу в его жизни и карьере.
Антону Шварцу 30 лет, а герою пьесы — 45. В спектакле его немного омолодили, но всё же десяток лет артисту пришлось накинуть с помощью грима и актёрской игры.
«Это спектакль про любовь, — считает Антон. — Дочь встречает своего отца, которого не видела 16 лет, она его не знает, и они на протяжении всего спектакля пытаются найти общий язык и полюбить друг друга. Изначально пьеса была немножко о другом, она была про кино. У нас данный мотив тоже есть, но мы решили поставить акцент на папе, потому что эта тема очень важная, близкая многим из нас — отец, которого нет в жизни ребёнка, но которого хочется найти. Режиссёр взял пьесу, собрал мотивы из нескольких фильмов и собрал их в одну инсценировку».
На российских реалиях
За основу взяли пьесу американского драматурга Нила Саймона «Я хочу сниматься в кино» и переложили на российские реалии. Так, пассия главного героя Лана — гримёрша на киностудии имени Горького, у Нила Саймона героиню зовут Стеффи, и она работает в «Коламбии Пикчерс». В оригинале пьесы юная Либби Таккер едет из Нью-Йорка в Калифорнию, а в российской адаптации Таня Алексеева добирается на попутках из Иваново в Москву, что добавляет определённых черт характера героине. Репетируя, Таня читает монолог Сони из чеховского «Дяди Вани», а не отрывок из «Прелестницы Амхерста» Уильяма Люса. Примером для подражания Либби выбирает Джейн Фонду, а Таня — Ирину Купченко, и история её случайного попадания в актёрский состав «Дворянского гнезда» (как известно, актриса ошиблась дверью в киностудии) отразилась в постановке Театра на Бутырке. Естественно, в пьесе Саймона ничего похожего быть не могло. Изменилась и концовка истории, точнее, её реализация на сцене. Чтобы показать зрителю хеппи-энд, москвичи задействовали два актёрских состава главных героев, второй из которых появляется только в конце. У Саймона финал более открытый, в российской же интерпретации мы видим, как наладились отношения отца и дочери и как это отразилось на профессиональных успехах обоих. А если слушать последние фразы внимательно, то можно заметить и развитие отношений Виктора Алексеева и Ланы.
«Приехавшая в Барнаул команда состоит из семи человек — это звукооператор, я и пять актёров. Вообще, наша труппа немногочисленная, актёров всего шестеро», — отмечает режиссёр постановки Илья Панченко.
Спектакль поставили за месяц, а саму пьесу переписывали на протяжении лета. Часть текста изменена до неузнаваемости: Илья Панченко и его коллеги писали новые монологи. Например, в одном из них главный герой говорит: чтобы избавиться от человека, не нужно вести его на эшафот, нужно просто игнорировать его, вырезать из фотографий, вычеркнуть из титров. И после мы вспоминаем эти слова, когда узнаём, что бывшая жена избавилась от фотографий Виктора, как будто его не было в жизни. В результате такой переработки материала получились мощные сцены, и после монологов героев зал ДК Барнаула взрывался аплодисментами.
«Для каждого человека в спектакле есть близкие темы: проблема творческого кризиса, отсутствие взаимопонимания между родителями и детьми. Мне кажется, это актуально для всех возрастов и для любого пола».
