40 лет назад, в ночь на 26 апреля 1986 года, небо над Чернобыльской АЭС близ Припяти осветила яркая вспышка пламени — взорвался четвёртый реактор ЧАЭС, превратив многие километры вокруг в непригодную для жизни территорию. В составе первых бригад военнослужащих запаса в зону отчуждения были направлены жители Алтайского края. О том, чем занимались в первые месяцы алтайские ликвидаторы, рассказал непосредственный участник тех событий Евгений Рогозин.
Первые из Сибири
В апреле 1986 года Евгений Рогозин работал электриком на одном из барнаульских заводов и состоял в запасе как водитель, служивший срочную службу в танковых войсках. 14 мая в пять часов утра в дверь квартиры постучались сотрудники Железнодорожного военкомата и вручили повестку на сборы.
«Привезли нас, запасников, в Топчиху, где стоял кадрированный полк (это воинская часть в мирное время, укомплектованная личным составом на 10–25%: офицеры, прапорщики и специалисты, обслуживающие технику, находящуюся на хранении. — Прим. авт.), выдали новые матрасы, переодели. С колодок сняли авторазливочные станции АРС, размещенные на автомобильном шасси высокой проходимости. 15 мая два эшелона с людьми и техникой ушли из Топчихи в Новосибирск, еще один – из Поспелихи. Все мы были с Алтая, в моем вагоне — рядовые от 20 до 50 лет разных военных специальностей. О том, куда и зачем едем, узнали в Новосибирске, когда перед нами выступил командующий Сибирским военным округом», — рассказывает Евгений Рогозин.
Эшелоны с алтайскими запасниками разгрузились на станции Вильче под Киевом. К месту будущего лагеря поехали своим ходом по дороге, на обочинах который были выставлены красные флажки как сигнал, что дальше заезжать нельзя. Место для алтайских ликвидаторов выделили на пустыре за посёлком имени Орджоникидзе. Через считаные часы стройными рядами здесь уже стояли многоместные палатки с двухэтажными нарами, были обустроены места под баню, кухню и другие удобства. К слову, именно алтайские ликвидаторы стали первыми сибиряками, приехавшими в зону чернобыльской катастрофы, позже их сменяли отряды из других субъектов СФО.
— 22 мая мы поехали мыть город Припять, который находился в 30-километровой зоне отчуждения, — продолжает Евгений Матвеевич. — В бочку засыпали обыкновенный стиральный порошок «Лотос» и из брандспойтов поливали все здания в городе. Оделись в химзащиту, жара на улице неимоверная, в первый день вернулись на базу полумертвые. Дозиметры были не у всех, но командир у нас был военным химиком, объяснил, куда не лезть, чего не трогать и так далее. А вот с машиной мне пришлось голову поломать, я такую первый раз увидел, но помогли разобраться, поэтому ребятам своим я активно помогал: не буду же стоять, когда они по жаре мотаются со шлангами. Моем, меряем уровень радиации, опять моем, дней десять только в Припяти работали, потом по окрестным селам поехали. Довелось и коровники со свинарниками вычищать, чтобы фонящие отходы потом вывезли.
Не героизм, просто работа
Много что делали в зоне отчуждения алтайские ликвидаторы. Например, в той же Припяти они снимали верхний слой земли, которую свозили в могильники ядерных отходов. А водители на АРС поливали участки со снятой землей специальным раствором, который образовывал на поверхности пленку, не давая радиации проникать в почву. К саркофагу ликвидаторов первое время не посылали, но все знали, что на станцию приехали ученые и искали, как быстрее и лучше ликвидировать последствия катастрофы.
Ликвидаторы хорошо понимали, в каких условиях им приходится работать, но всего предусмотреть было нельзя. Иногда бывало, что, отступив на полметра от очищенной территории, можно было нарваться на осколок от взрыва — тогда радиационный фон становился смертельно опасным. Да и перед глазами у всех стоял рыжий лес по дороге на Припять, часть которого пожелтела сразу после аварии, и потом этот участок вырубили и вывезли грунт. В 1986 году максимальная доза радиации, которую можно было получить на ЧАЭС, — 25 рентген. После этого на станцию больше не допускали, и человека отправляли домой.
«Месяца через два я стал ездить со своим отрядом на станцию, — продолжает Евгений Рогозин. — Переодевались, по лестнице поднимались на крышу четвертого электроблока, сгребали и сбрасывали радиоактивные остатки от взрыва вниз. Там много чего вылетело через образовавшуюся дыру, в которую эти отходы мы и кидали. Работали всего две минуты, потому что уровень радиации зашкаливал, потом спускались опять по лестнице, переодевались и ехали назад в расположение. Десять рейдов таких было, героизмом это никто не считал, просто опасная работа, но она и в гражданской жизни опасной бывает».
По словам президента Алтайской региональной общественной организации инвалидов «Семипалатинск — Чернобыль» Сергея Корсакова, их организация появилась в 1989 году, когда отряды алтайских ликвидаторов еще ездили в зону Чернобыльской АЭС.
«По нашей инициативе 24 апреля в здании Музея военной истории Алтайского края откроется выставка "Чернобыль: подвиг во имя жизни", приуроченная к 40-летию аварии, — отметил Сергей Корсаков. — Мы хотим, чтобы молодежь воспитывалась на примерах мужества и героизма ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС, чтобы они росли с пониманием ответственности за судьбу своей страны».
Справка
С 1986 по 1990 год более 2700 военнослужащих запаса из Алтайского края принимали участие в ликвидации последствий взрыва четвертого реактора Чернобыльской АЭС. Всего награждены орденами и медалями более 1100 ликвидаторов, 200 из них — орденом Мужества.
