В истории становления Барнаула как горного города особое место занимает фигура Андрея Порошина. Занимая пост начальника Колывано-Воскресенских заводов с 1753 по 1769 год, он сумел превратить регион в лидера европейского производства серебра и сделать вторым в России по численности квалифицированных рабочих кадров.
Историческая встреча
Андрей Порошин родом из небогатого дворянского семейства Московской губернии. После окончания Артиллерийского училища поступил на Екатеринбургские горные заводы, откуда вскоре был послан для изучения горного дела в Швецию. В 1744 году он служит в канцелярии Главного управления Сибирских горных заводов на Урале. В одной из экспедиций на золотосодержащих рудниках на берегах Исыти знакомится с бригадиром Беэром, который проезжал через Екатеринбург в составе комиссии на Колывано-Воскресенские заводы.
Вскоре после назначения Беэра начальником заводов его помощником по всем вопросам становится Андрей Порошин. Через год после этого он становится членом Канцелярии Колывано-Воскресенского начальства. Другими членами Канцелярии были саксонцы Иоганн Самюэль Христиани (управляющий Барнаульским заводом) и Иоганн Готлиб Улих (управляющий Колыванским заводом). А в 1753 году, после смерти Беэра, Порошин в чине полковника занял его место. Он стал первым русским начальником на Алтае — до него и после вплоть до 1817 года (когда на эту должность был назначен Пётр Фролов) практически все главные командиры имели немецкие корни.
В 1753 году Андрей Порошин отправился с караваном серебра в Петербург и оттуда фактически руководил заводами на бумаге на протяжении семи лет. В столице он задержался не ради праздности, а для пользы дела.
«Масса времени тратилась в переписках с Кабинетом, и многие вопросы необходимо было решать на месте, при личных встречах, — отмечает профессор Алтайского института экономики, доктор исторических наук Виталий Ведерников, занимающийся изучением системы управления заводами. — А вопросов было множество, в том числе увеличение капиталовложения в производство, обеспечение заводов и рудников рабочей силой. Но пока он пытался решить эти задачи, на Алтае падали объёмы серебра из-за копившихся проблем. Внутренние работы в Змеиногорском руднике опускались всё ниже, что требовало больше усилий по подъёму руд. Истощение колыванского бора всё острее ставило на повестку дня закрытие завода. А как закрыть завод, принадлежавший императрице? Кабинет занимался доходами и расходами русских монархов, состоял из финансовых чиновников, которые мало что понимали в горнозаводском производстве, а у Порошина не было прав принимать решения по производственным вопросам единолично».
Однако старания его не были напрасными, хотя результатов удалось добиться лишь к 1760 году. Немало этому способствовал новый управляющий Кабинетом граф Адам Олсуфьев, настойчиво просивший императрицу «так или иначе решить судьбу заводов».
— Совместно Порошин и Олсуфьев составили проект усиления Колывано-Воскресенских предприятий, который сводился к тому, чтобы увеличить финансирование с 60 до 200 тысяч рублей, — перечисляет краевед. — Второе — уравнять горных инженеров относительно офицеров артиллерии по схожести профиля. Третье — предоставить главному заводскому командиру фактически неограниченную власть, включая право принимать решения о строительстве новых заводов по своему усмотрению.
Заводская служба
Лишь в 1761 году, будучи в чине генерал-майора, Андрей Порошин прибыл в Барнаул. Он привёз детальный план дальнейшего развития горно-металлургического производства на Алтае и сразу же приступил к его реализации. Первым делом взялся за решение главной проблемы — нехватки рабочих рук. Да и имеющиеся квалифицированные кадры из числа металлургов, плавильщиков Демидовских заводов, неизбежно старели, а замену им не готовили.
Решение было найдено в привычной для той эпохи логике: к заводам приписали крестьян из Кузнецкого и Томского уездов, превратив приписную деревню в источник пополнения профессиональных кадров. По инициативе Порошина отныне с Алтая не посылали рекрутов в действующую армию, они несли пожизненную службу на рудниках и заводах. Причём их статус был приравнен к солдатам армии. Сын мастерового с детства знал, что пойдёт по стопам отца. Это привело к тому, что на Алтае стал формироваться крупный контингент квалифицированной рабочей силы, второй по численности в России после Урала. На предприятиях Колывано-Воскресенских заводов в 1768 году трудились 5200 горняков, металлургов, мелких служащих, инженеров.
«Благодаря этим решениям рабочий поселок Барнаульского завода при численности населения более 2,8 тысячи душ мужского пола превосходил населением все города Московской губернии, за исключением самой Москвы. А Змеиногорск (2,5 тысячи) уступал одному Серпухову, Сузун (1,1 тысячи) многочисленнее Воскресенска, третьего по численности города Московской губернии, — приводит факты Виталий Ведерников. — Это были крупные поселения, возникшие вокруг заводов и изначально ориентированные на горное дело. По такому же принципу были устроены горнозаводские поселения в Западной Европе, только у нас работали люди подневольные, а там наёмные».
Эра серебра
До прибытия в Барнаул Андрея Порошина добыча руд производилась в основном из одного Змеиногорского рудника. Генерал положил начало более правильной разработке и добыче руд из других месторождений. Как писал в 1829 году известный востоковед, горный инженер Григорий Спасский в статье, посвящённой горному командиру:
«Управление Порошина весьма много споспешествовало быстрому распространению заводской промышленности в Алтайских горах. Он не упускал пользоваться всеми местными выгодами, всеми средствами, на которые до него, большею частию, не обращали должного внимания».
Благодаря его управленческому таланту на Алтае были построены два новых крупных предприятия: Павловский сереброплавильный и Сузунский медеплавильный заводы. А в Сузуне из меди, остававшейся в результате сереброплавильного производства, чеканили медные монеты — на сумму до 200 тысяч рублей ежегодно. Именно столько затрат требовало содержание всех Колывано-Воскресенских заводов и рудников. Кроме того, были проведены работы по значительному расширению и модернизации самого Барнаульского завода.
Экономические результаты решений начальника заводов были впечатляющими. По данным историков, годовая выплавка серебра в округе выросла более чем в три раза — с 264 до 809 пудов в год.
Поверивший в Ползунова
Дальновидные решения талантливого управленца способствовали развитию не только промышленности, но и науки, просвещения. Именно при нём в Барнауле открыты горная библиотека и школы. Это стало важнейшим шагом в формировании местной технической интеллигенции и повышении общего культурного уровня в регионе.
По свидетельствам историков, Андрея Порошина отличало умение подбирать кадры для воплощения производственных планов, способность думать наперёд. И когда молодой механик Иван Ползунов представил ему проект и описание «огнедействующей машины», в отличие от современников, он сумел увидеть в нём перспективу. Добился финансирования и рабочих для строительства паровой машины.
«Порошину также удалось «выхитрить» назначение Козьмы Фролова для механизации работ на Змеиногорских рудниках, — рассказывает Виталий Ведерников. — Тогда было принято посылать на окраины каких-нибудь алкоголиков, повышали их чины и отправляли. А Порошин попросил Фролова, обосновывая, что тот поможет извлечь из руды больше золота. Талантливого гидротехника не хотели отпускать с уральских заводов, и между Екатеринбургской и Колывано-Воскресенскими канцеляриями разгорелись целые баталии за ценного специалиста. Порошину удалось доказать, что на Алтае Фролов нужнее».
По данным историка Виталия Вергинского, императорским указом Берг-коллегии определено, что Колывано-Воскресенские заводы приносят много больше золота, нежели Екатеринбургские золотые промыслы, и первые «должно искусными людьми удовольствовать, дабы они от часу более процветали».
Вклад Андрея Порошина в развитие горного дела на Алтае долгое время был недооценён. Памятник ему открыли лишь в 2017 году в Павловске, жители которого обязаны основанием посёлка этому горному командиру.
