По дороге в Ленинград Юрий Безденежных завернул в ПТУ-42 и задержался в Барнауле на 30 лет, став классным краснодеревщиком. Иконостасы и киоты Юрия Безденежных можно встретить в храмах на острове Патмос в Чемале, Горно-Алтайске, Москве и Барнауле, утварь, украшенную скифской и славянской вязью, — в частных коллекциях за рубежом, а деревянный крест с распятием венчает алтарную перегородку церкви в Антарктиде.
Родом из детства
— Многие дороги моей жизни родом из детства, — рассказал Юрий Безденежных. — Родился я в Кирове, но каждое лето ездил к бабушке и деду. Деревенский дом, образа под рушником, полати, большая русская печь, даже керосиновой лампой пользовались. У каждой деревни была своя специализация: бабушка из деревни гончаров, мама — лесников. Отсюда любовь к народным ремёслам. Отец столярничал, поэтому я с ранних лет освоил всё, что режет и строгает. Лет в шесть прочитал сказку «Буратино», а там практически вся технология. Нашёл полено с сучком, выстрогал мальчишку, руки-ноги ему прикрутил и несколько часов ждал, когда он оживёт. После фильма «Кортик» делал клинки со змейками на рукоятях. Порезов и травм было много, но к родителям не бегал, знал, что инструменты отберут. Перевяжу, чем придётся, или подорожник приложу... Иногда за резьбой целый день пролетал. Нравился сам процесс, это как в сказку попадаешь или в волшебный лес.
Потом в жизни пионера появился авиамодельный кружок, и он надолго забыл про дерево. Мог бесконечно переделывать модель, пока не доводил планер до совершенства.Из НЭТИ в ПТУ
— Лётчиком быть я перехотел быстро, он ведь только водитель самолёта, а мне была интересна сама машина, — продолжает Юрий Николаевич. — А какие в авиамоделировании термины: лонжероны, нервюры. Песня! Поэтому после школы поступил в Новосибирский электротехнический институт (НЭТИ) на факультет самолётостроения. И быть бы мне конструктором самолётов, да срочная служба на Камчатке вернула на дорогу, которую протоптал ещё в детстве. Мне выделили мастерскую, где я с перерывом на сон чеканил, резал, гравировал, рисовал. Здесь мне в первый раз в голову пришла мысль, что, наверное, авиация — не самое главное в моей жизни. Поэтому ушёл из института после четвёртого курса. Собрался поступать в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В.И. Мухиной, а в Барнаул приехал успокоить родителей. Здесь и узнал, что в 42-м ПТУ обучают резьбе по дереву. Зашёл — и забыл про «Муху». За парту я сел уже довольно взрослым человеком, те два года учёбы стали настоящим подарком судьбы.
Ангельский хор
— В моей жизни не было случайных событий, так или иначе они влияли на выбранный путь, — продолжает Юрий Безденежных. — В детстве нас однажды повели в планетарий в Вятке. Я вместе со всеми смотрел на звёздный купол, а ухом прижался к стене и слушал, как поёт церковный хор. Удивился ещё, как в одном здании уживаются и планетарий, и храм. А два года назад поехал по родным местам с сыном и внуком, зашёл в здание, которое вернули церкви, и узнал, что в годы моего детства храм не действовал. Служка мне рассказал, что многие тогда здесь слышали, как поёт хор, люди его считали ангельским.
Юрий Безденежных не был воцерковлённым человеком, хотя и крещёный. Но когда узнал, что его бывший учитель Сергей Колесников делает иконостас в Горно-Алтайске, поехал и стал помогать. Собственный интерес к этой деятельности возник позже.
Философия творчества
Первая большая работа Юрия Безденежных началась с приезда в Барнаул режиссёра Натальи Бондарчук.
«Она задумала построить в Уймонской долине часовню Сергия Радонежского по эскизу Рериха и попросила меня сделать два киота, — вспоминает Юрий Николаевич. — Лики святых я не берусь делать принципиально. Когда из дерева режут большую икону, для меня это просто панно на религиозную тему. Для написания лика святых важно всё: и цвет здесь работает, и перспектива. А из дерева лик, по-моему, — это как радуга по чёрно-белому телевизору. Представление имеешь, но и только».
В работе над иконостасом главное — гармония, чувство меры и такт. Резьба не должна отвлекать внимание от икон. Задача мастера — создать цельную композицию, которая помогает человеку настроиться. Такой же подход и к созданию киота — своеобразного домика для икон.
— Каждая из пород дерева, с которыми мне довелось работать, заслуживает отдельной поэмы. В народном искусстве понятия «скульптор» нет, есть человек, который умеет делать красивое из дерева в буквальном смысле. Собственно говоря, я этим и занимаюсь. Поверьте, не было времени заявиться на звание «Народный мастер». Но теперь подумаю, — улыбается Юрий Николаевич. — А что не заработал миллионов, так фамилия, наверное, виновата. Можно служить искусству, работать на него, а можно искусство использовать для себя, чтобы удовлетворять свою гордыню. Человек служит искусству, когда понимает, что это нечто глобальное, Богом даденое, и ты лишь принимаешь в этом участие. Когда видишь, как это чудо происходит, кажется, что ты в данный момент разговариваешь с Богом. Очень важно понимать, что талант — это не твоё, это тебе дадено, причём на время. И твоя задача состоит в том, чтобы не осрамить и хотя бы не потерять это, а ещё лучше — развить и приумножить.
В настоящее время Юрий Безденежных преподаёт резьбу по дереву в Барнаульской классической школе с надеждой на то, что древнее искусство никогда не будет утрачено.
