Юрий Мещеряков — музыкант, аранжировщик, который уже успел поработать с известными артистами и реализовать много проектов: от саунд-продюсирования шоу в Кремлёвском дворце до студии в Барнауле, которая в этом году начала работать в новом помещении.
Музыкант среди медиков — это привлекало внимание
— Юрий, ты известен как композитор, аранжировщик, саунд-продюсер, а в интернете даже есть твое объявление «артист на вашу свадьбу». Кто ты в первую очередь?
— В первую очередь я музыкант, потому что всё, что ты перечислил, — это так или иначе музыка. Когда-то я выступал сам и до сих пор этого хочу. Но сейчас больше занят немного другими направлениями, музыкально продюсирую артистов. Они приходят со своими заказами, говорят, какую бы песню хотели, я помогаю воплотить идею от «А» до «Я». Помимо этого, мне ещё очень нравится делать саунд-дизайн. В Алтайском крае сейчас хорошо развивается киноиндустрия, снимается много материала от рекламы до фильмов, появилось несколько видеопродакшенов, которые работают на всю Россию. Раньше многие не уделяли внимание звуку, хотя это 70 процентов успеха. Если будет видеоролик с плохим звуком, это заметят сразу. А если не самое удачное видео, но с хорошим звуком, общее впечатление будет положительным. И мне очень нравится делать саунд-дизайн для видео. Плюс сейчас мы ещё занимаемся звуком для мероприятий, конференций, концертов, организовываем прямые трансляции, где я выступаю режиссёром — я чувствую такт, понимаю, где сильная доля в музыке, где яма, и это позволяет делать трансляцию красиво.
— При этом по образованию ты медик.
— Да, врач-гигиенист и эпидемиолог, но по профессии ни дня не работал. В медицинский поступал целенаправленно, потому что тогда ещё не было понятно, как сложится жизнь, хотелось серьёзного образования, которое может пригодиться, а не диплома для галочки. И школа медуниверситета, как мне кажется, не сравнится ни с одним другим университетом. Но во время учёбы окончательно понял, что хочу связать жизнь исключительно с музыкой.
— Можно было бы во время учёбы перевестись в тот же АГИК на звукорежиссуру.
— Знаешь, заметил интересную вещь. Учась в медицинском и занимаясь музыкой, я был одним таким студентом из тысячи. Музыкант среди медиков и музыкант среди музыкантов — разные вещи. У меня получалось быть заметным, в этом сообществе я чувствовал себя намного увереннее, плюс в университете поддерживали все мои идеи, потому что других таких же творческих и амбициозных там не было. Было бы так в другом вузе — не факт. Во время учёбы я поступал в колледж культуры, но быстро ушёл. Поверил в свои силы, решил, что потяну два места учёбы. Но оказалось, что в десять утра одновременно быть на сольфеджио и на хирургии сложно. Когда надо было выбирать, понятно, выбрал высшее образование. Но музыкальное образование у меня есть — музыкальная школа по классам фортепиано и вокала, ещё несколько лет занимался виолончелью. Ну и год колледжа культуры как-никак. То есть в музыке я всё-таки не любитель, о ней как о науке представление имею.
— Ты ещё в студенчестве участвовал во всевозможных конкурсах. Хотел сольную карьеру?
— Да, в студенчестве участвовал во всём. Выступал, писал свой материал, стал автором музыки к «Молодёжному гимну Алтайского края». Это всё позволяет заявить о себе, открывает какие-то дороги. Но, конечно, всегда хотел выступать, да и сейчас хочу. Просто на каком-то этапе ушёл в звукорежиссуру и саунд-продюсирование, потому что нужно что-то зарабатывать, содержать семью, а это занятие приносит финансовую стабильность. Но то, что я бы на самом деле хотел, — это сцена. Это тот самый легальный и безопасный наркотик, который ни с чем не сравнить.
— Вы с Женей Трофимовым через конкурсы шли параллельно. Нет к нему сейчас доброй зависти?
— Абсолютно нет, исключительно поддержка и взаимопонимание. Мы и начинали вместе, и до сих пор с ним работаем, продолжаем заниматься его сольными проектами, пишем песни. Я был на этапе зарождения «Комнаты культуры», и то, чего добилась группа и Женя, вызывают только восторг и гордость. К тому же появились определённые связи и инструменты, чтобы продвигать что-то своё. Наступило понимание, как работают артисты первого эшелона, как всё устроено.
— На свадьбах ты на самом деле выступал?
— Конечно. И диджеем был четыре года, и пел раз десять. Как раз только окончил университет, наступил ковид, мы только познакомились с Женей Трофимовым и Ромой Рудыкой (сооснователь «Комнаты культуры». — Прим. авт.).
— Кстати, а рос ты на какой музыке?
— С учётом того, что учился в музыкальной школе, могу сказать, что на классике. Ну и на танцевальной музыке, хип-хопе. Я попсовик, не рокер. Кстати, в 13 лет я выиграл первый конкурс ремиксов. Был сайт, туда можно было заливать своё творчество. Я сделал ремикс на Т9 — «Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых». И в итоге выиграл, получил пять тысяч рублей. Для 13 лет это было очень круто.
Планов перебираться в столицу нет
— Ты был участником «Новой волны», других конкурсов, ты, как и Женя Трофимов, — резиденты «Тавриды». Что тебе дали эти мероприятия?
— Новые знакомства. Представь ситуацию: со всей страны тысячи ребят, пройдя отбор, собираются в одном месте. Один режиссёр, второй музыкант, третий диджей. Все на одной волне, хотят найти себе команду, сделать какой-то проект. Если бы я не был на той же «Тавриде», очень многого в моей жизни бы не произошло.
— Ты ещё поработал с продюсером Еленой Кипер, подписывал контракт с Para Music — лейблом Sony Music.
— Да, лейбл забирал пару моих песен, правда, они в итоге нигде не вышли. Но то, что обратили внимание, дорогого стоит. Елена Кипер, продюсер Димы Маликова, Лолиты и «Тату», спродюсировала одну из моих песен. И это всё тоже благодаря участию в конкурсах и форумах. С Еленой поработал благодаря победе в патриотическом конкурсе, где с песней про Алтайский край занял второе место.
— После конкурсов у тебя наверняка был вариант остаться в Москве?
— Был. Но сейчас в Алтайском крае музыкальная, видео и в целом креативная индустрия достигла пика — куда ни посмотри, везде что-то делают, пишут песни, снимают клипы, дают концерты. И вообще, сейчас стёрлись границы — для того, чтобы выпустить трек, попасть в чарт, начать работу с крупными артистами, для этого не нужно быть в Москве. Нужна репутация и возможности, но у нас подобралась команда, которой всё это по силам. В нашей студии много классной техники, с ней элементарно сложно переехать далеко. Ну и самое главное — тут дом, семьи, хочется творить здесь. Планов перебираться в столицу нет. Пока не поймём, что тут мы сделали всё, что могли, Москва не нужна. Но вряд ли этот момент настанет. Нужно развивать регионы, у нас для этого есть все возможности.
Душа на первом месте
— Ещё ты был музыкальным продюсером в Кремлёвском дворце и делал аранжировки для Вани Дмитриенко. Как это получилось?
— Несколько лет назад мы с Женей Трофимовым летали в Москву поработать с российскими студенческими отрядами и записать песню, которую должны были исполнить Баста и студотряды. Причём было это так: звонят из центрального штаба РСО и говорят, что Баста приедет послезавтра, срочно нужен трек. Мы улетели туда, всё написали, приехал Василий Михайлович (Вакуленко, он же Баста. — Прим. авт.), всё оценил, сказал «кайф!». Тогда и произошло знакомство Жени и Басты. Правда, Баста в итоге записываться не стал, сказал, что в студотрядах никогда не был, а петь должны люди, которым это всё знакомо. Хотя я в отрядах тоже не был, но пою.
Так мы познакомились со штабом РСО. А через какое-то время сообщают, что будет юбилейный слёт студотрядов, не хочу ли быть музыкальным продюсером. Открытие в Кремлёвском дворце, закрытие на ВТБ-Арене. Конечно, согласился. Отобрали 70 песен, звучащих в студотрядах, отобрал те, из которых можно сделать интересное современное звучание. Потом под эти песни подбирали артистов и писали аранжировки, вот в рамках проекта я и делал аранжировки для Вани Дмитриенко, Виктории Дайнеко, Стаса Пьехи, Алексея Воробьёва и других. А ещё — на «Гимн России», которому тоже надо было придать модное молодёжное звучание. Тут пришлось подумать, как сделать, потому что это гимн, государственный символ, который защищён Конституцией. Сделал всё по официальным канонам гимна, но при этом во втором куплете у меня был хип-хоп. И считаю, что это правильно, потому что гимн, с одной стороны, это государственная музыка, с другой, должен быть понятен для любой аудитории, потому что в 50 лет и в 20 всё воспринимается по-разному. Прививать государственные ценности понятным для молодёжи языком — такая была задача. Потом смотрел трансляцию, под мою версию «Гимна России» встал весь зал. Сам на мероприятии не был, в это время у меня был проект «Наставник» в Барнауле.
— С артистами, о которых ты сказал, сотрудничество этим ограничилось или продолжается?
— С ними нет. Но сейчас работаем с другими артистами, но тоже первого эшелона. Писали альбом для Зомба (российский рэпер из Барнаула. — Прим. авт.), сводили треки Бахти. Денис Kamazz приезжал к нам в студию, записывали песню в рамках проекта «Михутка». Есть ещё пара артистов, для которых мы делаем песни, но говорить о них не могу. В сентябре должны закончить. Плюс конкретно я работаю с крупными компаниями, делал саунд-дизайн для ВК, Яндекса, сейчас для Сбера. И всё это — находясь в Барнауле.
— Ты рассказывал, что Баста, познакомившись с вашей работой, попросил сохранять «добрую наивность». Как ты сам это понимаешь?
— Здесь мы ещё не испорчены, делаем, как чувствуем. Конечно, заработать хочется всем, неважно, чем человек занимается. Но просто не надо забывать о душе. Тем более сейчас, в эру искусственного интеллекта, душа вообще должна быть на первом месте. Наверное, поэтому Женя Трофимов и «Комната культуры» сейчас так популярны. Добрые, простые, без всякого пафоса и гламура, и это подкупает зрителя.
Не студия, а музыкальное пространство
— В Барнауле ты был идейным вдохновителем проекта «Наставник», в рамках которого известные барнаульские артисты помогали записать песню молодым музыкантам. Что он тебе дал?
— В первую очередь — понимание того, что на региональном уровне мы можем делать крутые телепроекты. Мы набрали четыре миллиона просмотров — ничего подобного в Алтайском крае не видел. Всё было сделано с душой, хотя работала большая команда, в какой-то момент было 100 человек на бэкстейдже. Недавно мы сняли клип для победителя Васи Перевозчикова при поддержке видеостудии «Маяк». Из участников кто-то продолжает заниматься творчеством, кто-то понял, что им это не надо. С финалистами продолжаем общение, чем нужно, помогаю. Сейчас я ищу финансирование для продолжения, чтобы сделать второй сезон.
— В Алтайском крае сейчас есть артисты первого эшелона, те же «Комната культуры» и «Зомб», есть менее известные, но тоже активно создающие материал. Что скажешь о музыкальной стороне Барнаула и Алтайского края?
— Как я уже говорил, мы сейчас в прайме, потому что в крае выпускается много музыки, работают много сольных артистов и групп совершенно с разной стилистикой. Треть песен для популярного сериала «Ландыши» записано в Алтайском крае — это круто. Потому нам и нужны такие проекты, как «Наставник», так как есть материал, с которым можно работать. И нужна команда для конкретного продюсирования, ведь ведение артиста — это не просто музыкальное продюсирование, должен быть менеджер, концертный директор, маркетинг, SMM — большая команда. У меня пока именно звуковая специализация, да, поэтому очень бы хотелось обрасти такой командой. Есть ощущение, что здесь, в Алтайском крае, мы можем это всё делать.
— К своей студии ты сколько шёл?
— Первая студия у меня была дома в своей комнате в Бийске. Потом появилась студия в медуниверситете. Как раз Женя Трофимов вернулся с «Новой Фабрики звёзд», мы писали ему альбом. Тогда, кстати, было записано несколько песен, которые сейчас популярны у «Комнаты Культуры». А потом начался ковид, студией в вузе пользоваться запретили. И мы с Женей и Ромой начали что-то искать, сняли сначала подвал в центре города. На той студии появилась песня Жени «Дура». С этого всё и началось, хотели своё пространство, где за всё отвечаем сами, делаем, как считаем нужным. Потом у нас было помещение на улице Юрина, и вот недавно мы заехали в подвал на Социалистическом.
— Почему студия называется «Марс»?
— Скажу честно — не знаю. Помню, в университете попросил одну девушку написать десять вариантов названий. И там был Марс. Так что нет никаких тайных космических смыслов. Кто-то расшифровал как Мещеряков Altay Russian Singers — в плане шутки.
— Что на твоей студии можно делать?
— Начнём с того, что это не просто студия, это музыкальное пространство. Три студии, в которых можно работать параллельно, не мешая друг другу, плюс помещение, где можно записывать подкасты или что-то ещё. Тут можно делать практически всё — от записи и съёмки до сведения, мастеринга и выпуска трека. Хочется, чтобы этим пользовались не только мы, а все музыканты.
— Тексты ты пишешь?
— Нет, в текстах я дилетант, честно признаюсь. В студенчестве писал, но больше не хочу. Музыку я чувствую, а тексты нет.
— Ты упомянул нейросети, которые, как многие думают, в каких-то сферах заменят людей. Как ты к этому относишься? Сможет нейросеть спродюсировать шоу в Кремлёвском дворце?
— Конечно, нет. Нейросети на самом деле — классный инструмент. Сначала я им противился. Но когда все поголовно в них погрузились, тоже попробовал. Я никогда не выкладываю нейросетевые треки в релизные площадки, не выдаю их за готовое произведение клиенту. Но для генерации идей, когда зашёл в тупик, это неплохая вещь. Переношу туда часть трека, прошу придумать что-то, а потом какой-то фрагмент адаптирую уже под свою стилистику. Но музыка, полностью сгенерированная нейросетью, — это не музыка, а «частотная каша». Сейчас то время, когда людям нужны эмоции. За ними ходят на концерты, слушают музыку. Нейросеть этих эмоций не даст. Если про перспективу говорить, то либо люди наиграются и бросят, начав ещё больше ценить то, что создал человек, либо нейросеть разовьётся до какого-то невероятного уровня и будет выдавать эмоции, но это должны пройти десятилетия. А пока это просто алгоритм.
— По поводу себя у тебя есть какая-нибудь, как модно говорить, «дорожная карта»? Юрий Мещеряков и студия «Марс» через пять, десять лет — какие?
— Сам я хочу добраться до своей музыки, потому что уже некрасиво перед самим собой делать всё для всех, но забивать на себя. Хочется развиваться в музыкальном пространстве, сделать студию точкой притяжения для всех артистов, в том числе и топовых, приезжающих в Барнаул с концертами. Чтобы они знали, куда идти, если вдруг им тут срочно нужно что-то записать. Хочется делать больше музыки, которая была бы интересна не только в масштабах региона, но и всей страны.
